Патологии » Игрушки

Бриллианты

В затерянном уголке Западной Австралии, у подножья горной гряды Стерлинг, в своей палатке сидит, скрестив ноги, Стюарт Бейли, босой, в рваной робе и футболке. Длинные волосы спадают ему на лоб и прикрывают глаза. Он заботливо чистит свою винтовку после 60-километрового броска по кустарниковой саванне. В течение трех дней с 22-килограммовым рюкзаком за плечами Бейли пробирался через три горные вершины при температуре 35 градусов по Цельсию. Он первый в своей группе прошел труднейшую фазу отборочного тура САС, «Счастливый путник», и я присутствую тут, как свидетель его успеха.
Эти люди, забрасываемые в пустынные саванны, являют чудеса железной воли, выносливости и, главное, нечеловеческое стремление попасть в ряды самой элитной спецслужбы; а ведь в любую минуту они могут отказаться от дальнейшего прохождения испытания и вернуться в свое первоначальное подразделение. «Это напоминает мне извлечение из недр земли алмазов, -- замечает по поводу процедуры отбора командир австралийской САС подполковник Хиггинс, -- алмазов, которым мы затем придаем огранку и превращаем в бриллианты».
Долговязый деревенский парень из окрестностей Аделаиды выдает чувство удовлетворения лишь сдержанной улыбкой. Он всецело занят смазыванием и чисткой своего оружия. Затвор, поршень, магазин и другие части механизма аккуратно разложены на куске ткани перед ним. Бейли говорит, что он -- одиночка, именно эту категорию людей САС принимает особенно охотно. В его «почти уже бывшем» Королевском австралийском полку двадцатиоднолетний Бейли успел зарекомендовать себя, как прекрасный снайпер.
Он накручивает медный ершик на конец шомпола, и пока мы беседуем, принимается прочищать ствол винтовки. «Мой отец работал на земле, и меня послал учиться в сельскохозяйственную школу. Но я всегда хотел служить в армии, и как только мне исполнилось семнадцать, вступил в пехоту. Военное дело мне нравится, а вот за партой я сидеть ненавижу». Он расценивает вступление в САС как естественное продолжение своей карьеры в пехотном разведывательном взводе. «Я смогу ездить по всему миру и работать, обмениваться опытом с различными армиями, особенно с англичанами и янки». Бейли надеется вступить в мобильный отряд, предназначенный для передвижений на «джипах» я действий в тылу противника, как делала британская САС в Ираке. Бейли бережно капает оружейным маслом на фланелевую тряпочку и принимается протирать пороховую камеру.
«Мой идеал разведывательного снайперского патруля -- это я и моя винтовка, -- ну, может быть, еще один парень с автоматом для поддержки. Пробравшись в тыл позиций неприятеля, мы выводили бы из строя людей и экипировку. Нейтрализовав офицеров и радистов, я один смог бы обезглавить целую роту. С расстояния в четыреста метров я могу точно попасть в голову... Но даже не обязательно стрелять в людей -- снайпер может вывести из строя все что угодно: рации, термооптические окуляры на танках, даже минометы».
Он защелкивает затвор, поднимает винтовку и горделиво ее Оглядывает.
«Разница между САС и другими подразделениями в том, что солдаты регулярной армии могут лишь при неблагоприятных условиях вдруг оказаться без руководства, а человек из САС постоянно должен быть готов действовать на свой страх и риск; это для него обычное дело» -- говорит бывший командир британской САС-22. Во время войны на Фолклендах патруль из четырех человек, заброшенный для наблюдения за аргентинской базой у порта Стэнли, в течение двадцати восьми дней действовал без каких-либо подкреплений и снабжения. Посланные на задание коммандос с рационом всего на несколько дней, они, выясняя позиции вертолетных подразделений аргентинцев, проработали дополнительно шестнадцать дней. Несколько лишних граммов шоколада и бисквитов выделяли лишь тому, кому выпадала очередь пройти километров двадцать с тяжелой рацией за плечами, а затем с дальней точки связаться со штаб-квартирой. Все это делалось для того, чтобы по радиоперехвату противник не смог запеленговать место расположения патруля. Они ночевали в землянках, вырытых в мокром грунте, под дождем и снегом...
Аргентинцы каждый день перемещали пункт базирования своих вертолетов, чтобы не дать британцам возможности обнаружить их, и обычно сажали «вертушки» в укромные ложбины. Почти за месяц игры в кошки-мышки, четверым сотрудникам САС в трех случаях удалось зафиксировать позиции вертолетов. И всякий раз, когда они передавали об этом в штаб, с борта авианосца «Гермес» для нанесения авиаудара по вертолетной базе поднимались истребители вертикального взлета «Харриер». Однако два раза налеты отменялись, поскольку аргентинцы успевали перебросить вертолеты в другую точку. В третий раз людям САС удалось, наконец, провести удачную воздушную атаку, в результате которой почти все вертолеты были уничтожены. Это лишило аргентинцев их главного преимущества перед Экспедиционным корпусом, за счет которого они, возможно, и - Могли бы взять верх над британцами.
«В мире нет иного подразделения, которое способно на такое», -- говорит Бэрроуз, заместитель командира американской "Дельты", проходивший отбор в САС. «Любые другие солдаты плюнули бы на поиски и сбежали бы на базу. Нет, отбор по системе САС -- это единственный способ найти людей того сорта, которые не плюнут и не сбегут».
«Я не в состоянии объяснить, почему работает наша система отбора, -- говорит Джон Вудхауз, который и ввел ее в САС. -- Она просто работает, вот и все».
Чарльз Беквит, применивший ту же схему испытаний для группы «Дельта» в США, определяет это так: «Вы сами себя толкаете за тот мыслимый предел физических и психологических возможностей и должны быть способны выдержать все то, что требует от вас использования вашего личного "неприкосновенного запаса" в высшем смысле слова -- только это дает вам возможность сделать следующий шаг».
«Они измотают вас до предела, а потом скажут, что осталось еще непредусмотренные пять миль! -- так выразился сержант Макинтайр из САС-22, -- И весь вопрос в том, как ты сможешь преодолеть физическое утомление усилием рассудка. Как ты сможешь идти, когда каждый нерв твоего тела уже горит, как обожженный».
Под наблюдением Джона Вудхауза австралийская САС приняла британскую систему отбора новичков, когда первый ее батальон проходил учения на Борнео. «Австралийская САС -- зеркальное отражение британской!» -- заметил как-то сержант Стив Петерсон, мобильный отряд которого проходил практику в Омане вместе с САС-22. Эти группы объединял общий девиз «Кто рискует, тот побеждает». Британские джипы «Лендовер» 4x4 заправлялись бензином, тогда как австралийские трехоски работают на дизельном топливе и при этом несут на себе меньше огневой мощи; в частности, на них отсутствуют 44-мм пушки, которыми были оборудованы британские машины в Ираке. С другой стороны, поведение бойцов этих служб на поле боя следует одним и тем же правилам, -- но это лишь формально, поскольку у британской САС нет опубликованной инструкции.
Если основной фактор физической опасности для человека при учениях британской САС, испытания которой проводятся в Уэльсе, это переохлаждение организма, в Западной Австралии это обезвоживание, а 40-градусная жара сразу сшибает с ног половину выходящих из транспортного самолета С-130 на авиабазе в Биндуне. По этой жаре кандидатам в САС предложили пробежать с ходу около трех с половиной километров с полной выкладкой. Даже неутомимый Бейли на полпути выпал в осадок, и как он потом признавался, «был готов выдернуть чеку»(Принятый в САС словесный оборот, означающий выход из игры ).
В целом, сорок три человека выбыли еще на предварительном этапе, остались сто, из которых на основном этапе испытаний выбыло еще семьдесят. «Ну что ж, они не вытянули, это их личное дело», -- хладнокровно комментировал сержант Крэйг Госс, наблюдавший за учениями.
«Неплохо! -- кричит Госс парням, сбившимся в кучку перед ним. -- Неплохо! Ну что сказать -- большинство из вас сумели пройти две контрольные точки за день, не все прошли две за ночь... И только один прошел все точки. У вас, может, есть вопросы как попользоваться картой?» В ответ послышалось неразборчивое бормотание. Еще бы они не умели пользоваться картой и компасом, когда последние двое суток только по ним и ориентировались! Как бы иначе они прошли чудовищный маршрут по совершенно плоской, лишенной всяких примет саванне? Но попасть в скалистые ущелья в горах Стерлинг, может быть, куда опаснее...
«Надо полагать, теперь все вы мечтаете поскорее забуриться домой?» -- прищурился сержант Госс, Подъехали два армейских грузовика, и парни стали забираться туда. Тут они стали сравнивать свои достижения -- большинство сумело пройти по семь контрольных точек из восьми, но несколько ребят прошли всего пять. Неудачники перемывали косточки своему инструктору-новозеландцу, который запудрил им мозги, и все поголовно в один голос мечтали о душе, чае и чистой постели.
Они еще не знают, что им предстоит так называемая «вошебойка». Перед самым моментом отхода ко сну в кровать друг раздается: «Подъем! Всем встать!» После этого половина начинает приседать и вставать1, а другая половина боксирует. Потом по указанию инструктора они меняются ролями. «Они доходят до полного неистовства!» -- замечает инструктор. Он называет это упражнение «контролируемой агрессией».
«Воган! Вперед бегом!» -- командует инструктор. У Вогана вывихнута лопатка, но он может ходить, бегать и нести свой рюкзак. Пока он способен на все это, он не выбывает из испытаний. Конечно, отжиматься от пола он не может и боксировать тоже, но взамен этого он уже сделал триста приседаний. Пробежка -- приятная перемена, и всякий готов пробежать несколько километров в ночи, перед тем как ему позволят наконец прилечь.
«Это агрессивное, настоящее мужское существование!» -- утверждает Грег Джек, начальник тренировочного эскадрона САС, приступая к «дегустации» пива, чем занимается штат инструкторов в течение всей ночи испытаний. Джек был в свое время советником САС-22 на базе в Хиерфорде и группы «Дельта» в Форт Брагге, в Северной Каролине. Сержанты расселись за порнографическим видео, и раскупоренные банки с пивом шпокают в их руках чаще, чем выстрелы автоматной очереди. Здесь просто неприлично не пить. Мужики становятся все развязнее, шутки все грубее, а женщины на экране как раз делают минет. Ребята вспоминают, как им не позволили присоединиться к английским войскам в Ираке, при этом каждые два из трех слов -- матерные.
«Нет-нет! -- настаивает Порки. -- Наш премьер Хук хотел нас послать туда, да только эти жирные жопы из правительства остановили его...» «Наверное, парни, мы, как коалы, относимся к видам зверей, которых защищает государство!» -- язвит Дасти. Порки возвращается с пригоршней специальных петард, стимуляторов артиллерийской канонады. К этому моменту испытуемые новички проспали только час, не больше, но Порки выходит наружу и выдергивает чеки из запалов. Раздается оглушительный грохот. Крики и стоны доносятся из палаток, но люди сразу же выбираются наружу со своими винтовками и формируют шеренгу в три ряда. Вид у них мертвенный, они просто трясутся от усталости. Некоторые буквально спят стоя. Порки заставляет двоих сделать по двадцать приседаний за то, что на них не оказалось камуфляжных шляп. Другой был вынужден сделать целых пятьдесят за то, что при нем не оказалось пояса с амуницией, водой и рационом, который так же необходим солдату, как рука или нога. Правда, некоторые солдаты не успели натянуть штаны, успев при этом одеть эти самые пояса -- но это уже их личное дело, выполнять задание в штанах или без.
Испытуемые уже двинулись в путь, проспав за двое суток всего три часа, и теперь им предстоит пройти шесть миль по сухой саванне, разыскать склад оружия и устроить засаду на долговременном моторном средстве патрулирования (ДМСП). Они еще более измотаны бессонной ночью, но именно так и нужно для испытания их способности принимать решения в условиях крайнего нервного истощения. «Мы хотим выявить тех, у кого мозги работают ясно и четко, когда все остальные его органы функционируют самое лучшее процентов на 50...» Пробираясь сквозь колючие кустарники, группа из шести кандидатов в САС увидела ДМСП, припаркованный на обочине. Каждый из них зарисовал свою схему атаки. Затем они пошли в трехкилометровый бросок (каждый своим путем), в конце которого из ждала горячая пища и грузовики.
Лейтенант Бриджфорд мучается из-за своей сползшей повязки на ноге, он весь в поту. Но все же бодро кричит остальным: «Как вы там, ребята?» Подхватывает бутыль с водой, отпивает, а затем продолжает бежать.
Когда лейтенант Ларки прибывает в точку встречи, его ноги уже натерты до крови, ступни замотаны бинтами. Врач разматывает их, прокалывает волдыри, вводит под кожу антисептик и накладывает пластырь. В этом плачевном виде лейтенанта Ларки забирают на грузовик и везут в сторону гор Стерлинг.
В следующий раз я увидел Бриджфорда при восхождении на вершину Тулбрунап, достигающую примерно полутора тысячи метров над уровнем моря -- самый высокий пик в Западной Австралии. У меня это восхождение заняло целый день -- сквозь колючие кусты, обломки горной породы, гладкие скалистые склоны и огромные валуны. Даже с рюкзаком, вполовину менее тяжелым, чем у Бриджфорда, я страдал от обезвоживания, осушив обе свои бутылки с водой. Солнце садится, и Бриджфорд почти уже не способен ничего выговорить, кроме разве что изощренного мата, который показывает всю степень его усталости и страдания от боли в ноге.
Слегка облегчив муки жажды глотком из фляжки, Бридж-форд достает свою рацию и посылает условленный сигнал «Танго Оскар» на контрольный пункт. Оттуда сержант Роулэнд, инструктор марша, дает ему следующую цель -- отель «Эхо».
Бриджфорд разворачивает свою карту и смотрит. Отсюда до следующего пункта ему идти около 15 километров, и к тому же снова по горам. Он заканчивает переговоры с контрольным пунктом и надеется теперь поспать хотя бы пару часов.
Но люди на контрольных пунктах вовсе не считают, что сон в жизни коммандос -- главное. Нет, здесь важно, чтобы человек за выделенные ему пять дней смог пройти максимум того, что позволяет человеческая природа. За это время экзаменуемым предстоит одолеть три горные вершины. А все обычные, естественные человеческие потребности испытуемых начальниками на контрольном пункте просто не учитываются -- это им неинтересно. Речь идет только о выполнении задания «Счастливый путник».
Чистое звездное небо над хребтом Стерлинг открывает взору прекраснейший вид Вселенной... Планеты, метеориты и рукотворные спутники видны сейчас невооруженным глазом, словно вечные напоминания о скоротечности жизни в сравнении с вечным космосом. Такая картина наполняет даже самые грубые души смутным чувством бесконечности.
Сержант-инструктор Роулэнд читает в луче фонарика книгу по спутниковой разведке и военной стратегии. А для сорока четырех кандидатов в САС, продирающихся по пустынному бушу, важнее всего на свете их миссия. Чувства усталости, боли, голода, жажды -- теперь единственные признаки их принадлежности к роду человеческому, и испытуемые пытаются перешагнуть последние мыслимые пределы выносливости организма.
«Пробираясь по саванне, я увидел впереди жутко колючие заросли. За целый час мне удалось пройти не более пятисот метров, в полной тьме. Тяжеленный рюкзак норовил то и дело опрокинуть меня на спину. Потом во мне вдруг что-то словно надорвалось, захотелось зарыдать и позвать маму. Но уже в следующий момент некий стержень во мне снова выпрямился, я почувствовал себя в порядке и пошел дальше», -- вспоминает один солдат.
87 Люди, способные преодолеть телесную слабость, потом готовы бестрепетно встретить любые испытания и, если надо, не колеблясь, расстаться с самой жизнью.
Я просыпаюсь поутру в густом тумане. Стоит жуткий холод, и на расстоянии одного шага ничего не разглядеть. «Как ты там, дружище?» -- спрашивает Роулэнд. Из тумана возникает его лицо, накрытое черным шерстяным капюшоном, он приносит мне горячий кофе -- это был лучший кофе в моей жизни!.. В 8.30 туман все еще очень плотный, и тут на вершине пика появляется экзаменуемый Бишоп. Он в состоянии адреналиновой эйфории и готов говорить без умолку. «А, черт, как здорово думать, что я покорил этот пик! Все остальное по сравнению с этим -- ерунда!» Он садится, кладет винтовку наземь, раскрывает рюкзак и начинает принимать по рации указания по своему маршруту, работая с картой и компасом; затем он указывает на другую далекую вершину. «Вот она, моя следующая цель». Пик Магог -- это в девяти милях отсюда. Бишоп бодро запаковывает назад рацию, пристегивает лямки рюкзака и поднимает винтовку. «Увидимся и потолкуем попозже, ладно, дружище?» -- говорит он мне весело, уже исчезая в скалистой расщелине. Помимо выдержки, выносливости, изворотливости ума и всего прочего, людей САС обязательно отличает еще и чувство юмора при любых обстоятельствах.
С вершины Тулбрунап я вижу патрульные «джипы», имитирующие «противника», чтобы заставить кандидатов в САС избегать дорог и троп. Они должны двигаться исключительно через кустарники. Когда солнце начинает понемногу разгонять облака, на вершине пика появляется солдат учебного эскадрона с двумя пятиметровыми канистрами воды. Вертолеты, забрасывающие на контрольные пункты провиант и воду, приземлились из-за поломок, сообщает он. А значит, пищу и воду придется доставлять вручную, что, естественно, здорово сокращает их количество. Значит, испытуемые теперь столкнутся и с сокращением рациона вдвое. Солдату поручили сопроводить меня вниз. И вот мы уже в пути, с трудом прокладываем дорогу вокруг крутобоких валунов. Пока вертолеты не будут налажены, никаких спасательных и поисковых работ производиться не может, вскользь замечает солдат.
Внезапно раздаются выстрелы. Солдат Джон, едва не прошедший через испытания САС два года назад и оставленный в резерве, ускоряет шаг и вскоре видит на крутом склоне экзаменуемого, лежащего на боку. Он полностью обезвожен, ноша слишком тяжела для него, и несчастный не способен взобраться наверх; более того, он уже не совсем представляет себе, где находится. Джон дает ему хлебнуть из своей фляги и помогает подняться наверх, после чего указывает ему ориентиры контрольного пункта. Видя, что цель уже недалека, кандидат сразу приободряется и решает продолжать путь.
Ниже по склону капрал Пол Дамбэвин сверяется с призматическим компасом, чтобы вычислить местоположение относительно холма к западу от него. На его карте обозначен соответствующий пункт, и проведя воображаемую линию, он определяет, что находится примерно на полпути к вершине Тулбрунап. Он решает передохнуть, опершись на воткнутую в землю винтовку. «Мой отец воевал в составе САС в Малайе, -- говорит он мне. -- Так что у нас это семейная традиция».
Насвистывая, он снова пускается в путь вверх по склону.
В базовом лагере в палатке Грега Джека рация начинает потрескивать всякий раз как инструктор связывается с испытуемыми и отмечает степень прохождения ими маршрута по контрольным точкам. Напротив фамилии Бриджфорда стоит Т0141847 и НЕ150800; это означает, что он прибыл в отель «Эхо» из Танго Оскар в восемь ноль-ноль утра 15 февраля. Те, кто не прошел испытания, имеют длинный прочерк против своего последнего пройденного контрольного пункта. Пока что выбывших восемь, но Джек не думает, что их станет намного больше. «Большинство выбывает именно в первые пару суток. Обычно они решают «дернуть чеку» еще в первую ночь, когда чувствуют, что им совсем не нравится ходить по ночному бушу в полном одиночестве и что никогда этого не полюбят. А всякий, кто сумел пройти через это, уже хочет продолжать до самого конца». Большинство выбывших имеют пометку ВСЖ («выбыл по собственному желанию»). Трое прекратили испытание по медицинским показаниям -- повреждение или растяжение связок.
Кое-кто может и потеряться. «Если мы не получаем от кого-то сообщений пару дней, высылается поисково-спасательная группа». С этими словами Джек поворачивается к своим помощникам: «Кстати, ребята, посмотрите, когда эти чертовы вертолеты смогут взлететь!» Два вертолета австралийских ВВС «Блэкхоук» производства США стоят на небольшой площадке прямо рядом с палаткой.
В базовом лагере появляется один кандидат. Его обезумевшие голубые глаза, кажется, вот-вот выпрыгнуть из орбит, а губы бормочут какие-то бессвязные фразы, словно его контузило. Потом удается разобрать: «Я не вижу ориентира! Просто не вижу ориентира!» Сержант уводит его в санитарную палатку -- у испытуемого сильнейший солнечный удар. Итого, к концу вторых суток выбыло девять человек.
На третий день Воган, все еще страдающий от вывихнутой лопатки, карабкается на склон Маунт Трио и стонет: «Пить... Пить хочу, братаны... Черт возьми, дадите вы мне пить?..» Игрок армейской сборной по регби без воды вот уже пятнадцать часов. Инструктор спрашивает его координаты, но Воган уже почти ничего не понимает и катается по земле, как больной пес: «Воды, парни, воды... Надо пить, пить...» Он только что закончил четырехкилометровое восхождение. Продираясь часами сквозь колючий кустарник, Воган часто собирался «выдернуть чеку». Позднее он признается, что одолела его именно жажда, которая просто лишила беднягу способности соображать. Наконец сержант доставляет ему канистру, Воган выпивает ее и решает продолжать путь.
Лейтенант П. шел без единого глотка воды всю ночь и все утро. А сейчас стоит уже жаркий день, и зной выпаривает из измученного тела последние капельки влаги. Он оглядывает полубезумным взглядом местность -- нет, в жиденькой тени кустарников от солнца не спрятаться. Жажда убивает его. И тогда он принимает единственно возможное решение. Он снимает пластиковую фляжку с пояса, расстегивает ширинку и мочится во флягу. Затем он кидает туда таблетку для очистки воды, выжидает некоторое время, а потом выпивает жидкость.
На следующий день прибывает Карни. У него это уже четвертая вершина, и хотя его лицо перекошено от боли, он может немного поговорить со мной. «Мне нравится эта часть процедуры отбора, когда я волен делать, что хочу, идти своим путем и спать, где заблагорассудится. Воля меня не покидает. Я пришел из парашютного полка, где мне все надоело до едреной матери. Рутина меня добивает. Ненавижу мой старый полк». Карни, кряхтя, пристегивает лямки своей амуниции и подводит черту под своими житейскими рассуждениями: «Мне незачем возвращаться назад».
Наконец, вертолеты снова в небе и начинают кружить над разными пиками вдалеке. С ревом проносятся они над Танго Альфа, сбрасывая припасы пищи и воды, которых на контрольном пункте почти не остается. Прежде чем связаться по рации с пилотами, Дасти игриво спускает свои походные шорты и демонстрирует вертолетам свою задницу, что на языке коммандос означает «подмигнуть карим глазом».
Я не встречал героя этого маршрута, Стюарта Бейли, пока не вернулся в базовый лагерь во второй половине дня. Он шел, не останавливаясь, со своего последнего контрольного пункта всю ночь. К тому моменту, как я встретил его, он уже принял душ и выглядит вполне отдохнувшим.
Он заслужил такой записи в своем свидетельстве: «Намного выше среднего уровня исполнения». Помимо того что Бейли прошел три пункта за три дня, в своем роде рекорд для САС, в ходе предварительного отбора он пробежал более трех километров с рюкзаком в 22 килограмма за плечами, меньше чем за шестнадцать минут! Двадцатикилометровый марш-бросок с полной выкладкой, на что отводилось три часа, он совершил за два с половиной. А на плавательных испытаниях проплыл четыреста метров, из которых двадцать пять -- с полным погружением под воду.
Сперва было трудно выжать из него что-нибудь, кроме обрывочных односложных фраз, типа: «Ага... Да нет, все о'кей... Жарковато, правда. Отлично себя чувствую... Но слегка устал.
Колючий кустарник меня больше напряг, чем лазанье по скалам...-» Здесь он демонстрирует другое свойство людей из САС -- они мало говорят о своем опыте преодоления барьеров человеческой выносливости и стойкости.
Пообщавшись с Бейли, который явно родился для службы в спецсилах, я подхожу к коммандос, усевшимся в кружок перед другой палаткой. Представившись, я выяснил, что они офицеры -- лейтенанты Стивен Пата, Дэвид Ханзл, Майкл Мэхай и Ангус Дональд. У них общая беда -- все они не прошли испытания и ждут возвращения в свои части. Почему-то пятерых других провалившихся отправили сразу же, а этих четырех пока держат. Наверное, нет транспорта.
Пата выбыл на второй день маршрута. «Когда ты прешься по саванне один-одинешенек, у тебя есть время подумать. И я стал больше тревожиться о своем самочувствии, чем о выполнении задания -- ведь у меня все-таки жена, дети. Я понял, что это не для меня. Ну что ж, я надеюсь вернуться на вое старое место в Королевские транспортные войска. Тоже неплохая работа».
У трех других лейтенантов тоже есть семьи. И тут меня озарило, что бравый Бейли и другие «крепкие орешки» -- все они холостяки! «Наверное, если бы я пошел на эти испытания года два назад, я бы не отступился», -- говорит Ханзл, который служил в ВВС, но мечтал вступить в САС в течение восьми лет. «Но теперь я женился, и у меня другие приоритеты. Моя жена не хочет, чтобы я служил в САС, потому что это означает длительные командировки. А жена теперь много для меня значит».
То же говорит и Мэхай: «Вообще-то я уже не мог терпеть боль в ногах, я их стер до крови. Но я беспокоился и о своей жене, мы с ней поженились всего месяц назад...» Американские «морские львы», поддерживающие с австралийской САС тесные связи еще со времен вьетнамской войны и часто проводящие обмен опытом, советуют своим женатым кандидатам перед прохождением отборочных испытаний «Адская неделя» на несколько недель разлучаться со своими семьями. Процедура отбора в «морские львы» считается одной из самых трудных среди подобных учений всех спецсил. Рон Йоу, который командовал во Вьетнаме подрывными группами в рамках программы Феникс, а потом дорос до командующего элитным антитеррористическим подразделением, утверждает, что «никто из тех, кто способен пройти стандартное психологическое тестирование, не сможет сделать это. Наши задания требуют от человека реакций, выходящих за рамками нормы».
«Адская неделя» -- это мучительное пятидневное испытание физических сил, которое требует практически полного отказа от сна на это время. В ходе испытаний, включающих бег с препятствиями, лазание по канализационным системам, многокилометровые заплывы в ледяной воде и греблю на лодке по восемь часов, для отдыха между каждым видом испытаний отводится всего по одному часу. «На третий день вы уже двигаетесь в полном тумане, -- говорит Йоу. -- Вы чисто автоматически делаете то-то и то-то. Способность размышлять полностью исчезает. И ваши реакции начинает контролировать какой-то другой участок мозга. Не знаю точно, где он находится, может быть, в височной доле, но он для спецназовца важнее всего», В отличие от испытаний в САС, кандидаты в «морские львы» в течение всей «Адской недели» находятся под пристальным наблюдением. Отчасти это делается для их же безопасности. Возможны травмы, инфекция, пневмония или глубокие психические расстройства. Нередки случаи, когда на середине длинного заплыва человек начинает галлюцинировать. Но, с другой стороны, искусственный психический стресс для испытуемых устраивают сами инструкторы, которых Йоу называет «изощренными психологами -- ведь они точно улавливают слабые места в психике испытуемого и стараются нажимать именно туда, чтобы заставить его сдаться и прекратить испытание».
Как-то во время трехмильного забега по туманному пляжу в шторм, Йоу увидел подъехавшего на «джипе» инструктора. «Вы ведь уже вымотались, мистер Йоу. Давайте, садитесь-ка лучше ко мне в «джип», у меня тут горячий кофе, тепло... Какой вам смысл стараться сделать то, для чего нормальный человек не приспособлен? Давайте, прыгайте ко мне в «джип». Кроме того, вы же понимаете, что вам специально дали невыполнимое задание, никто ведь не хочет принимать вас в «морские львы».
«Ваши мысли замыкаются на одном -- не позволить себя соблазнить. Эта мысль блокирует физическую боль или неприятные чувства. Вы сопротивляетесь напору инструктора, и это заставляет вас двигаться вперед. А когда давление спадает -- вот тут вы становитесь уязвимы. И тогда вы и вправду начинаете себя спрашивать -- а зачем я это делаю? В такие моменты лучше вообще не думать о том, что еще предстоит».
Если кто-то из людей падает и засыпает, инструктор обливает его водой. Инструктор может проткнуть резиновую надувную лодочку, которую носит каждый кандидат на себе, и заставить заново надуть ее вручную. А после пробега на 21 километр, заплыва и гребли предстоят еще тяжелейшие гимнастические упражнения, которые продолжаются до выбывания первого кандидата. Теперь уже не инструктор подталкивает кандидатов прекратить испытание, а каждый из них хочет, чтобы кто-нибудь другой наконец выбыл -- и тем самым прекратил их мучения.
Принцип «без выбывания» для «морских львов», пожалуй, еще более важен, чем в других спецсилах, поскольку их основная стихия -- вода. На суше уставший солдат обычно может куда-нибудь спрятаться ненадолго и хоть немного отдохнуть. А 92 «морским львам» посреди стихии этого сделать не удастся; а ведь водные пространства -- не только среда вторжения для них, но часто и единственный путь отступления. Во время американского вторжения на Гренаду, в 1983 году, взвод «морских львов» попал в засаду, которой руководили кубинцы с бронемашинами. Под натиском превосходящих сил, несмотря на несколько полученных ранений, лейтенант Эрскин, командир группы, повел своих людей в море; они проплыли несколько миль по Карибскому морю, пока их не подобрал миноносец. «Морские львы» должны искать спасения в воде, где уснуть означает утонуть.
Умение хорошо держаться на воде -- первое требование при вступлении в специальные морские силы. Британская Специальная лодочная секция (СЛС) королевских моряков, которая несколько раз проводила свои учения под наблюдением австралийцев и американских «морских львов» для проверки способности сопротивляться клаустрофобии в толще темной, мутной воды, пропускает своих кандидатов через затопленный колодец, в котором они просиживают до получаса, дыша через шланг. Большинство выбывших случается именно на этом первом этапе испытаний.
Рон Йоу -- чемпион колледжа по плаванию, оказался в числе тех трех из восемнадцати, проходивших тест по длительному погружению, кто преодолел этот начальный курс. В испытании кандидатам предлагали спуститься в металлическом водолазном костюме на глубину более десяти метров и оставаться в погружении один час. Четырех пришлось вытаскивать сразу же. А на финальной стадии оставшихся кандидатов опускали в кессоне на глубину более двадцати метров и давление воды в кессоне постепенно поднимали до трех атмосфер.
На последующей стадии испытаний -- тестировании на стресс, -- кандидатам предлагают спрыгивать в бассейн со связанными руками и ногами. Аквалангист под водой прикладывает им ко рту кислородный шланг, и они находятся некоторое время в таком «потонувшем» состоянии. Этот тест предназначен для того, чтобы убедиться в способности «морского льва» долго быть в воде и не испытывать при этом неудобств, а также чтобы удостовериться в его готовности к необычным действиям.
«Спецназовцы во всех армиях мира имеют совершенно необычную психологическую конституцию, которая и позволяет им пройти обучение», -- говорит Рон Йоу, который, будучи командиром «Команды 6» «морских львов», имеет большой опыт совместной работы с различными элитными антитеррористическими подразделениями. «Именно поэтому спецсилы и являются тем, чем они являются. Им приходится сталкиваться с крайне опасными ситуациями и побежать в них, преодолевая такие препятствия, которые нормального человека заставляют просто дрожать от ужаса».
Однако такое устройство мышления и психики может оказаться и контрпродуктивным. Во время вторжения на Гренаду, отряд из четырех «морских львов» был парашютирован с высоты 22 метра в волнующееся море при силе ветра в двадцать узлов, причем на каждом было экипировки килограммов на сорок. Они утонули, запутавшись в парашютных стропах, и избыточная тяжесть экипировки неумолимо тянула их в глубину. Конечно, лучше было бы сбросить экипировку отдельно, но «морские львы» обязательно хотели доказать, что они способны спрыгнуть в открытое море с таким чудовищным грузом за плечами. Проваленная разведывательная миссия поставила в весьма опасное положение операцию на Гренаде, которую «Дельта» проводила на следующий день. «Нет, «морские львы» чуток свихнуты!» -- говорит бывший командир британской СЛС.
Французская служба ШСМ, которая также обучает своих сотрудников для проведения опасных антитеррористических операций на море, считает жизненно необходимым исследование способности своих рекрутов к «рассуждению». «Крайне важно иметь человека с уравновешенной психикой, которого нелегко испугать, но который все-таки размышляет трезво», -- говорит капитан Дени де Фавье. В ходе недельного жесткого отбора, когда за десять мест состязаются обычно около ста претендентов, кандидатам предстоит пробежать восемь километров с грузом в 22 килограмма, взобраться на вертикальную десятиметровую скалу по веревке, проплыть сто метров со связанными запястьями и лодыжками и еще 50 метров -- под водой. Но ключевой момент тестирования -- это оценка реакции человека, привязанного веревкой, которому приказывают спрыгнуть с двадцатипятиметровой вышки. «Если он отказывается, он, естественно, выбывает. Но если он кидается выполнять задание без малейшей паузы на размышления, он тоже выбывает. Нам надо, чтобы он сперва проверил прочность пристегнутых ремней, надежность страховочной веревки и амуниции вообще, и только потом прыгал». Да, французы -- настоящие философы.
«Готово, давай!» -- и без того красные лица багровеют, вздохи переходят в натужные крики. Мужчины, вцепившиеся в бампер трехосной патрульной бронемашины (1КРУ), выжимают последние соки из своих измочаленных тел, втаскивая эту махину на холм. Они напоминают доисторический рабов, перемещающих каменные блоки для пирамид. Броневик, который изо всех сил тянут двенадцать человек, сдвигается всего на несколько сантиметров, после чего люди валятся в изнеможении.
«Так себе силенки у вас!» -- орет сержант Джо Ван Дорофелар, легендарный «Призрак джунглей» вьетнамской войны, который все еще работает в учебном эскадроне австралийской САС. С грубой хрипотцой в голосе он добавляет: «А троих из вас вообще в пору в гроб укладывать».
94 «Господи, чего они от нас хотят?» -- измученно шепчет один из тридцати четырех испытуемых, прошедших отбор в горах Стерлинг. Теперь они попали на настоящую пытку. На последней фазе отбора им предстояло проплыть восемь километров, и для многих это было облегчением после лазания по горам под палящим солнцем. Но они и не предполагали, что затем им предложат выполнять задачу, требующую невероятной физической силы и упорства, на что экзаменуемые после изматывающих испытаний были просто не способны. Тест не без иронии называется «Чудный склон» потому, что втащить броневик на вершину холма попросту невозможно. Однако стоящие рядом инструкторы пристально наблюдают за поведением людей в безвыходной ситуации, когда их силы на нуле. Руководство САС хочет досконально изучить финалистов испытаний, когда напряжение доходит до предела и переходит его.
Ван Дорофелар кидает конфетку в рот. Лицо его испещрено шрамами. Он принадлежит к старейшему и опытнейшему поколению бойцов австралийской САС, ядру спецсил, воевавшему во Вьетнаме. Сейчас он в некотором беспокойстве: «Мы так долго не воевали, что уже не уверены, какими должны быть теперь наши стандарты. Так что упорство человека можно теперь проверить, разве что предложив ему достать навозную муху из перечницы с боксерскими перчатками на руках».
В горах Стерлинг вы много страдаете, после чего вас ждет либо триумф, либо выбывание. А тест «Чудный склон» принимает форму сюрреалистического кошмара, враждебного, перевернутого вверх тормашками мира, в котором единственным результатом всех ваших немыслимых усилий может быть лишь поражение. Люди начинают действовать и чувствовать себя, как зомби. У них появляются блуждающие, фантомные боли. «У меня болит в паху», -- говорит один. «А мне в грудь словно вогнали гвоздь», -- задумчиво откликается другой. «Мое тело высохло и движется с трудом. Кажется, что я передвигаюсь во сне», -- бормочет третий.
Сержант Мик Макинтайр вспоминает собственное столкновение с невыполнимым заданием на зимнем отборочном испытании в САС-22. От него требовалось пересечь замерзшую реку, при этом прокладывать себе путь сквозь шести-семисантиметровый лед, проламывая его прикладом винтовки, по грудь в ледяной воде. «Мои ноги ничего не чувствовали. Я не ощущал обмораживания. Мое тело двигалось замедленно, как механическая игрушка, у которой сели батарейки. Кровь загустела и затрудняла движения, словно я двигался в густом сиропе».
Ван Дорофелар пристально рассматривает лучшие офицерские кадры. Он указывает мне на лейтенанта Бена Ларки, на ногах у которого были волдыри еще до того как он попал в горы Стерлинг. «Из него выйдет отличный командир. Знает, как контролировать группу». Двое других лейтенантов, по его мнению, не так хороши.
Ларки понукает свою команду настойчиво и терпеливо, и они снова начинают толкать бронемашину вверх по склону. Ларки зорко следит за состоянием людей, то и дело переставляя их, чтобы самые сильные попали на самое трудное место -- сзади и спереди броневика. А солдат с разбитой спиной, который вообще может двигаться лишь за счет инъекций кодеина, толкает машину сбоку, где легче. Ларки, сын государственного служащего, компенсирует умением лидировать и вести за собой людей свои слабые навыки в физическом труде. Когда на первых этапах отбора ему предложили сделать носилки из двух штырей и куска холстины, он признался: «Я попросту не умею вязать узлы...» По бушу на грузовиках с «подкреплением» для «поддельных» партизанских групп движется патруль из двенадцати человек. В отряде раздаются крики: «Засада! Налет!» Они занимают круговую оборону у машины, а из буша появляется дюжий сержант с винтовкой наперевес. «Переходим к тактическим занятиям, -- объявляет он, обращаясь к кандидатам в САС. -- Ваш командир оказался далеко впереди...» Он заменяет лейтенанта, возглавляющего группу, на рядового.
Командиров в САС назначает свой штаб, не глядя на их звание. Эта странная система вызывала критику некоторых штабов, которые считали, что «хвост начинает вилять собакой». Однако если офицеры полка меняются обычно каждые три года, то рядовой состав, как правило, остается в подразделении в течение всей своей военной карьеры. Рядовые коммандос, переходя в САС, получают гораздо более значительную прибавку в жалованьи, чем офицеры, функция которых считается чуть ли не чиновничей. В ходе двух фаз отбора -- «Счастливый путник» и «Чудный склон» -- к офицерам относятся ровно так же, как и к рядовым (чего нет, пожалуй, нигде в армии), даже если известны их хорошие командирские качества.
В свои почти пятьдесят лет Ван Дорофелар помнит почти всю историю австралийской САС. Его грубый вид, лицо в шрамах странным образом контрастируют с окружающими его чистенькими мальчиками, англичанами или ирландцами на вид. Кажется, что этот сын голландского капитана подводной лодки, попавшего во время войны в Австралию, больше подходит для Иностранного легиона. Я сказал ему об этом, и он сардонически усмехается в ответ: «Не-ет, Иностранный легион ничего собой не представляет». Потом он соглашается присесть потолковать со мной.
Он убежден, что австралийская САС владеет лучшей в мире тактикой патрулирования в джунглях. «Во Вьетнаме нам не было рапных». Британцы, как он считает, «теряют свое превосходство в джунглях, потому что они слишком долго копаются в Северной Ирландии, хотя я им и в Арктику не посоветовал бы соваться...» 96 Он жалуется на тенденцию «все больше полагаться в спецсилах на голую технологию». Ван Дорофелар уверен, что нельзя допустить полного подчинения человека технике. «Взять хоть этот прибор ночного видения, «Night Vision Goggles». Он усовершенствован и дает ночью более глубокое видение, но все-таки здорово отсекает боковое зрение. А для патруля ночью крайне важно видеть малейшее движение вокруг себя».
Все это вопрос времени -- когда мы перестанем пользоваться компасом, и станем полагаться на глобальную систему определения координат (ГСОК), -- имеется в виду переносной компьютерный аппарат, связывающийся со спутником и электронной картой местности, дающий человеку полное представление, в какой именно точке на карте он находится. ГСОК сейчас широко используются британской САС-22 и американскими подразделениями «Дельта» и «Морские львы». «Но если эти хреновины потеряются или сломаются, солдат все равно должен знать, как ему действовать самому и по старинке», -- говорит Ван Дорофелар. «Технологии здорово усиливают внешние возможности для разведки. Это, конечно, важно. Но непосредственно в ходе операции солдату спецсил всегда надо видеть цель самому. Поэтому нам нужно делать главную ставку именно на человека».
«Гляди-ка, это крысы!» -- замечает кандидат в САС, открывая кастрюлю со сваренными морскими свинками -- это их первая горячая пища за неделю. К этому времени все уже съели свой шестидневный рацион, выданный в горах Стерлинг. «Я чувствую, как мое тело сжирает самое себя, -- говорит один из людей. -- Весь жир оно уже слопало, теперь, похоже, принялось за мясо -- а ведь мясо -- это мышцы!» Многие из кандидатов выглядят почти дистрофиками, потеряв по десять и более килограммов. Ребята жадно отдирают кусочки мяса от сваренных тушек морских свинок, да и бульон оказывается желанным гостем в их сжавшемся желудке. Надо есть -- ничего не поделаешь. Никто ведь из них не знает, когда в следующий раз они получат пищу...
Пошел четвертый день испытаний на «Чудном склоне». Теперь десять человек кое-как двигают большую тележку на колесах, сымпровизированную из деревянных осей и шины. На тележке -- амуниция весом в несколько сотен фунтов. Эта колымага отчаянно скрипит, виляя по неровной тропе. Несколько людей с каменными лицами тянут телегу за лямки, словно тягловые буйволы или «бурлаки на Волге». Никто даже не среагировал на маленького кенгуру или суслика, перепрыгнувшего через тропу. Даже неутомимый Бейли выглядит сникшим, словно у него случился трудный день на ферме. И все-таки они идут вперед, километр за километром по бесконечному и монотонному бушу, где хилые деревца не дают тени, под ногами скрипят высохшие листья. Парни с трудом маневрируют своей неуклюжей телегой среди буераков, напоминающих руины доисторических мегалитов...
На лицах людей, перепачаканных землей и пылью, темнеет многодневная щетина. Местами форма продралась и изобилует пятнами от пота. Запашок от них, надо сказать, чувствуется за несколько метров... Все таращат глаза, как могут, чтобы случаем не заснуть. Нет уж, на этом этапе никому не хочется выбывать. Многие настолько устали, что даже не способны раздумывать на эту тему, и двигаются чисто автоматически, притерпевшись к боли от каждого шага. Со стороны они напоминают скованных одной цепью каторжников, бредущих по пескам навстречу своей смерти -- как это было в старину, когда Австралия служила тюрьмой для Британской империи.
Процессия неустанно движется вперед. Мерное поскрипывание колес телеги напрягает и без того расшатанные нервы инструкторов, которые идут рядом, придирчиво вглядываясь в лица испытуемых, стараясь уловить любой нюанс, выдающий внутреннее состояние человека. «Этот просто идет вперед, ни черта он не тянет!» -- говорит высокий, квадратный в плечах сержант по кличке «Киви», новозеландец по происхождению, с самого начала испытаний проявивший себя страшным придирой. Он говорит о водолазе, пришедшем из морского флота. «А ведь его направят прямо в антитеррористическое морское подразделение. Но посмотрите, как он отдыхает под деревом. Нет, за ним нужен постоянный пригляд. А когда врываешься в помещение с террористами, каждый должен быть сам себе командиром...» Поступает приказ продолжать движение, и измученный командир поднимает своих сонных людей. Они уже еле идут, повозка заваливается набок, их головы виснут, у одного подгибаются колени и его подхватывают товарищи, люди начинают выбывать. Командир кричит на людей, пытаясь собрать группу вместе. «Этот долбошлеп слишком много болтает и все без толку, -- замечает Киви о нем. -- Да коммандос в настоящем деле даже плевать на него не станут». Офицер все еще надрывается, когда они доходят до дороги. Киви уже явно разозлен. Он садится на землю, достает свой листок с заметками и бросает: «Эй! Не будешь ли так чертовски любезен заткнуться?» Итак, внезапно начавшись, так же внезапно испытания заканчиваются.
Из 34 человек, прошедших через горы Стерлинг, лишь 23 отобраны для «продолжительного обучения» в САС. Как мне сообщают, трое из них очень крутые. На собеседование приглашают и выдержавших испытание, и отсеянных. Воган, с которым мы виделись в горах, только что выходит от полковника Хиггинса. «Я просто потрясен», -- говорит он. Воган, который прошел через все испытания с вывихнутой лопаткой, просто не верит 98 своим ушам. Он, полупрофессиональный игрок в регби, оказался среди избранных. «А ведь все, что заставляло меня продолжать идти, это мечта о поллитре холодного пива и большом бифштексе в баре у Цизлера».
Некоторые из «австралийских Рэмбо» на последнем собеседовании с психологическим тестированием были застигнуты врасплох вопросами типа: «Если вы ведете разведку в тылу противника, и вас обнаруживает маленькая девочка, ваши действия?» Капитан Род Босуэл, британский королевский моряк, отлично прошел весь курс отбора. Бывалым сасовцам очень понравилось, как он снимает одежду перед переплыванием реки, связывает ее узлом на голове и доносит до другого берега, не замочив, так что там он может сразу одеться в сухое. «Вы первый, кому это вообще пришло в голову!» -- говорит ему один из командиров. И вот Босуэл заколебался с ответом на вопрос о девушке. Они стали спрашивать снова: «Ну а если бы вы знали, что девица является двойным агентом и работает на вашего противника».
«Ну, вообще-то ее надо заставить умолкнуть... Но я бы не мог убить ее сам или приказать кому-нибудь. Разве что в горячке боя, конечно... Но если здраво размышлять...» Босуэл просто не смог себя заставить выпалить ответ, который, как он знал, был правильным.
С другой стороны, один сотоварищ Босуэла по курсу сразу брякнул, что девку нужно изнасиловать, убить и бросить на дороге, чтобы противник считал ее жертвой сексуального насилия. Он рассчитывал, что именно такой ответ желают услышать в «беспощадной» САС. Однако вместо этого его отослали обратно в его парашютный полк, с рекомендацией провести подробное обследование у психиатра.
Не дав экзаменаторам определенного ответа на их вопрос, Босуэл в конечном счете ответил верно, как он понял позже. Это и была «уловка-22». САС проверяет реакцию человека на сложную, неоднозначную ситуацию, с которой он столкнулся. Что произойдет с девушкой, зависит от многих обстоятельств. Во время войны в Персидском заливе патрули САС и американских спецсил столкнулись с дилеммой в реальной жизни. Девушку в аналогичной ситуации не убили, а в результате погибли трое сотрудников САС и еще четверых захватили в плен иракцы. А восьмерым американцам пришлось весь день пробиваться с боем через позиции окружившего их батальона иракцев, и были они спасены лишь вертолетом.
В «Дельте» для тестирования используют психиатров. «Если психиатры считают, что у человека самая настоящая паранойя, это нам здорово подходит», -- говорит Чарли Беквит. При обучении первого эскадрона «Дельты» Беквит заинтересовался одним человеком. Он отлично прошел физическую часть отбора, но на стрельбе постоянно увлекался. «Он просто сносил мишени 99 бешеным автоматным огнем, словно патроны ему беречь было вовсе и не нужно». Его послали на психиатрическое тестирование и установили диагноз «психотических тенденций». Беквит вернул этого бойца в его бывшее подразделение, но считает, что в САС такого человека оставили бы.
«Дельта» даже изучает жен своих семейных офицеров, чтобы выяснить, насколько они поддерживают своих мужей -- фактор немаловажный для отбора людей. Беквит устроил такую негласную проверку очень хитро -- приглашал всех офицерских жен на беседу с умудренной жизненным опытом матерью своего заместителя, Бэрроуза. «0-очень острая и необыкновенная пожилая леди», -- так отзывается Беквит о Фрэнсиз Бэрроуз. В возрасте восьмидесяти шести лет она все еще работала с руководством пенитенциарными заведениями штата Вирджиния по социальной реабилитации заключенных.
Фрэнсиз рассказывает, как ей удается определить суть характера жены офицера: «Один раз, помню, меня поразило, насколько равнодушна и даже негативно была настроена жена к тому, чтобы ее муж пошел служить в «Дельту». Я рассказала об этом Чарли, и он решил отказаться от этого офицера. Тот и так был не блестящим кандидатом, а тут еще проблема с женой. Чарли прикинул, что такой расклад ему не подходит».
Чарли также требует от кандидатов прохождения жесткого теста по плаванию, «чтобы отсеять всех этих чертовых нигеров». Негры обычно плохие пловцы, и ярый расист Беквит, считая, что они нерадивые солдаты, не желает иметь их в «Дельте».
Британец Лофти Вайзмен из САС говорит: «Беда черных в том, что их большие мускулы сжигают слишком много кислорода. Строение тела и широкие ноздри делают их скверными пловцами, они часто захлебываются». Но даже тренированные подводные пловцы часто не могут с первого раза пройти заплыв в пятьсот метров в полной форме и в ботинках.
В Австралии, однако, мазохизм САС приобретает некоторые черты гедонизма. Вообще-то купание на пляже перед казармами Суонберна в обнаженном виде строго запрещено. Но во время водных упражнений коммандос, как правило, видят то пышные груди, то треугольничек золотых волосиков пониже женского животика... Проводя учебное разведывательное патрулирование вдоль берега, сержант X. однажды встретился с некой Лулу, цветущей разведенной блондинкой и ее подругой, длинноногой брюнеткой. Он присел к ним, завел шутливую беседу, они поплескались в прибое, и в конечном счете сержант получил номер телефона.
Когда сержант приехал на свидание в обшарпанном армейском «лендовере», то встретил Лулу. На ней были невообразимо тугие джинсы и блузка, оставлявшая открытыми практически все, почти до самых пиков ее собственных «гор Стерлинг». После ужина в приморском ресторанчике и пары бутылок вина из местных погребов они отправились к ней домой. По дороге сержант совершил затяжной «марш-бросок» по ее роскошным «горным вершинам», после чего блондинка растаяла и расстегнула джинсы. Сержант подхватил ее на руки и понес в дом... Они занимались любовью и в спальне, и в садике у дома, и на лестнице... На ее томные вскрики на шоссе останавливались прохожие... «Это было нечто такое, чего я еще никогда в жизни не испытывала, уж тем более с моим худосочным бывшим муженьком», -- говорила потом Лулу своей длинноногой подруге. Эту информацию САС не подтверждает и не опровергает. Без комментариев.
6. ОГРАНКА БРИЛЛИАНТОВ
Люк транспортного самолета С-130 откидывается в ночное небо, внутрь врывается поток ледяного воздуха. Капитан Бойд Парсонс заматывает стоп-шнур за якорный кабель и посматривает на загоревшийся зеленый огонек. Затем инструктор парашютирования выталкивает в люк два экипировочных мешка, и вслед за ними в черное пространство немедленно прыгает Парсонс. Сперва он чувствует воздушный удар от пропеллера, и тут же после мгновенного замирания дыхания с облегчением повисает на стропах раскрывшегося парашюта. Затем он ищет глазами одиннадцать парашютов остальных членов своей команды.
По мере приближения к земле зона высадки кажется все темнее и темнее. Сигнальные огоньки, обозначающие улетающий самолет, уже почти неразличимы. Лишь смутные очертания холмов и долин проплывают вдалеке. Вдруг ноги его сталкиваются с землей, и он в умелом движении скатывается набок, дабы защититься от удара, схожего с ударом от падения метров с пяти, и не повредить себе позвоночник.
Отстегнув парашют, он продвигается сквозь чернильную тьму, чтобы убедиться в целости и невредимости своих людей. Слышны приближающиеся шаги. Парсонс трогает предохранитель М-16. Вокруг явно собираются люди. В свете зажженной спички различается профиль человека, с которым у него назначена здесь встреча. Его визави по кличке «Робин Гуд» закуривает трубку, это пароль, на который Парсонс должен дать отзыв. Он достает из кармана куртки пачку турецкого табака. Робин Гуд принимает пачку, осматривает ярлык и улыбается. Теперь согласие в «решающей встрече» «зеленых беретов» и повстанцев, которых американцы должны поддержать, окончательно установлено. Дело начато. И оно может обернуться или победой, или смертью.
Весь последующий месяц «зеленые береты» будут работать военными советниками и поведут повстанцев Робин Гуда по глухим закоулкам Национального парка Аухарри в Северной Каролине. Это имитационная военная игра, проводимая спецсилами армии США для проверки знаний и навыков «зеленых беретов», их физической выносливости и психологической устойчивости, необходимых для проведения тыловых партизанских операций. Отряды Робин Гуда состоят из людей, привлеченных из регулярных подразделений, таких, как военно-инженерные войска, обученные специальной тактике или навыкам выживания. Более того, у них нет никакого вкуса к приключениям и, соответственно, нет ни малейшего желания почти бесконечно терпеть холод, сырость и голод среди густого соснового леса.
«Задача состоит в том, чтобы суметь создать мощную мотивацию и возглавить группу людей, натура и интересы которых совершенно отличаются от ваших», -- говорит Парсонс, сидя за кружкой пива в баре клуба «зеленых беретов» в Форт Брагге. Стены бара покрыты плакатами-карикатурами на самих коммандос. На одном из рисунков стоит автограф Джона Уэйна. Рядом с клубом -- серые бревенчатые бараки, построенные во времена второй мировой, где зарождались американские спецсилы, сформированные Ароном Банком в 50-е годы. Теперь здесь расположена штаб-квартира бригады психологической войны. А «зеленые береты» и новые подразделения вроде «Дельты» переселились в более современные помещения.
«Существует три типа людей, которые вступают в спецсилы, -- поясняет Парсонс. -- Те, кто любит работать тайно на свой страх и риск, те, которые хотят поездить по экзотическим местам и пострелять там, и те, кто просто любит встречаться и работать с разными людьми». Последняя моя встреча -- с полковником «зеленых беретов» старшим офицером связи американских спецсил, воевавшим во время войны в Заливе на стороне арабской армии. «Пустыня -- наш друг», -- сказал он мне тогда. Улыбаясь, он говорит, что если бы не пошел в военные, то наверняка стал бы коммивояжером какой-нибудь торговой фирмы. И разъезжал по всему свету. Теперь старый коммандос находится вдалеке от своих пустынь, и его зеленый джунглевый камуфляж сливается с окружающим его сосновым бором, в котором он когда-то впервые проходил учения. «Мне всегда больше нравились «зеленые береты», -- признается он. -- Такие узкоспециализированные антитеррористические отряды, как «Дельта», слишком уж ограниченны».
Его холодность к «Дельте» имеет и некоторые другие причины. Оказывается всего несколько месяцев назад, район клуба «зеленых беретов» оцепила военная полиция. Нет, они приехали не разнимать потасовку, что тоже бывает. Причина их появления -- взрывы. А на самом деле это «Дельта», не поставив руководство в известность, отрабатывала свои учения по захвату автобуса со взрывчаткой на территории базы спецсил, а к моменту прибытия полиции уже успела смотаться.
В другой раз военная полиция захватила подозрительных людей в штатском и с автоматами. При этом их действия, здорово 102 смахивали на похищение заложников. Стоило большого труда разъяснить полиции, что это «дельтовцы» проводили свои особые учения.
В ходе учения в Национальном парке Парсонс ведет своих «весельчаков» против элитного батальона 82-й воздушно-десантной дивизии, в которой сам ранее служил. У десантников масса желания разделаться с «повстанцами», поскольку в награду им обещаны по три-пять дней увольнительных за каждого плененного «зеленого берета». «Повстанцы» совершают набеги на поселения , устраивают засады против конвоев, собирают разведданные о противнике и стараются в целом расстроить функционирование тылов. На фермах и в деревнях действует сеть гражданских лиц, помогающих «повстанцам» продовольствием и информацией. Даже добродушные старики или дочери здешних фермеров могут оказаться информаторами «партизан».
В ходе наблюдения за эстакадой, Парсонс одновременно наводит справки у местных жителей, не было ли видно в округе войск в последнее время. Ему в один голос отвечают, что нет. Он запрашивает по рации около ста килограммов взрывчатки, которая через несколько часов прибывает с восемью носильщиками. Парсонс, в шлеме с камуфляжными листьями, с вымазанным маскировочным гримом лицом, молча ведет своих людей к мосту. Стремительно появляясь из леса, он застает врасплох четверых часовых-десантников и «убивает» их. Он велит «повстанцам» занять на всякий случай круговую оборону, пока он с другими «зелеными беретами» будет привязывать взрывчатку к мосту на тридцатиметровой высоте. После «взрыва» его результат оценивается в 10 процентов повреждения, что не позволит противнику использовать эстакаду примерно в течение недели.
Когда Бо Гритц проходил обучение в спецсилах, ему было приказано с поддельными документами проникнуть в маленький городок Честер в Северной Каролине. Его тайная миссия состоя103 Приходит шифровка из штаб-квартиры, приказывающая покинуть район и дать персональный отчет командующему генералу. Вертолет поднимает Парсонса и летит низко, прямо над вершинами деревьев. Он висит на двадцатипятиметровом тросе под брюхом летящего вертолета в течение целого часа до прибытия на базу. Парсонса встречают на «джипе» и доставляют в штаб, где он в течение сорока пяти минут рапортует старшему офицеру, указывая зоны, где силы «противника» наиболее уязвимы. На следующий день Парсонса вместе с воздушно-десантным батальоном, при котором он будет «проводником» и который должен привести к дружественным «партизанам» к началу операции «вторжения», забрасывают с парашютом обратно в лес.
ла в создании сети агентуры и организации подпольных ячеек. Он получил местные водительские права под именем Джимми Вилкса, нанимался на всякую работу -- садовником, поваром, -- пока не устроился помощником шерифа. У него уже было довольно прочное положение и целая сеть завербованных агентов, когда армейская контрразведывательная группа появилась в городке для его разоблачения.
Гритц попросил владельцев местного мотеля следить, не появятся ли «люди в костюмах-тройках с атташе-кейсами». Как только ему сообщили о таковых, он направился к администратору мотеля. Убедив того, что незнакомцы являются посланниками мафии, он заручился помощью в своем «шерифском расследовании». Ему позволили произвести обыск в двух комнатах, где поселились двое их этих людей, и Гритц убедился, что эти ребята из группы контрразведки, которую он и ждал. Гритц поставил в телефон неприятелей «жучки» и установил за ними плотную слежку еще до того как контрразведчики выяснили, что он устроился тут помощником шерифа.
Предвидя их действия, Гритц намеренно привлек внимание противников к секретарше шерифа, тоже его агенту, в дом которой он стал часто захаживать. Потом он созвал в этом доме нечто вроде тайного совещания своих агентов, и, конечно же. контрразведчики явились его «арестовать». Но Гритц еще раньше предусмотрел побег через черный ход, и когда незнакомцы стали ломиться в ворота, один из соседей позвонил шерифу. За поворотом послышался рев сирены полицейской машины, за рулем которой был сам Гритц! Контрразведчики запрыгнули в свой автомобиль и умчались вон из городка от греха подальше...
«Служба в спецсилах приучает вас быть самостоятельной личностью, -- объясняет Гритц. -- Вы привыкаете действовать по собственному разумению, то есть не надо объяснять, как сделать то-то и то-то, надо просто это сделать».
Командир британской САС Майкл Роуз тоже согласен, что «оперативник спецсил должен выбирать непредсказуемые решения и находить обходные пути во всякой проблеме, вместо того чтобы расшибать об нее лоб. Когда противник не знает, что вы собираетесь предпринять, он становится для вас уязвим».
Подразделение британской армии, известное как 14-я разведывательная рота, обучается для специализированных операций в Северной Ирландии. Туда приходят люди из самых разных родов войск. Многие из них не прошли тесты на вступление в САС, но показали себя психологически пригодными для спецопераций. Кроме того, от них требуется опыт службы в Северной Ирландии и владение второй профессией, поскольку клерку, повару или механику гораздо проще найти себе обычную работу и смешаться с гражданским населением, чем, к примеру, парашютисту. В 14-ую роту принимают и женщин. Перед внедрением в контролируемые ИРА общины, оперативники 14-й роты проходят углубленный курс психологической подготовки, истории Ирландии и ирландского языка, включая кельтские диалекты и акценты. К концу обучения оперативники 14-й роты должны уметь распознавать человека -- уроженца той или иной местности и даже религиозную принадлежность -- по его разговору. Они обязаны также овладеть особенностями поведения обычных ирландских рабочих. К примеру, в баре они должны оставлять на столе все пустые стаканы, вместо того чтобы подносить их к стойке за новой порцией, как это делают англичане.
Следующая часть психологической подготовки включает запоминание комплексных словесных инструкций и постоянное ведение пристального наблюдения за происходящим вокруг. В одном из тестов одетый в штатское оперативник заходит в телефонную будку -- в совершенно точное время, и телефон внутри звонит. Ему сообщают инструкции относительно времени и места следующего контакта, после чего сразу дают отбой. Он проходит несколько кварталов к месту рандеву, а там его начинают спрашивать: «Рядом с телефонной будкой стоял автомобиль. Сообщите его марку, номер и другие приметы». Агенту необходимо все это запомнить, и если он чего-нибудь не помнит, то это -- провал.
После прохождения специализированного обучения на секретной базе в графстве Кент, рекруты проходят жесткий курс по сопротивлению допросам, рукопашному и ближнему бою. Ведь в дальнейшем им предстоит полагаться только на самих себя, а также на 9-мм пистолеты для самозащиты или для использования в особых ударных акциях, которые рота иногда проводит против боевиков ИРА.
Центр, расположенный где-то в Северной Ирландии, координирует операции 14-й роты, получая шифрованные отчеты от оперработников, действующих под прикрытием во всех шести провинциях, и отдавая указания об устройстве засад и налетов, когда анализ разведданных дает для этого основания. Некоторые из «горячих» операций, проведенных против террористов из ИРА и приписываемых САС, на самом деле были осуществлены 14-й разведротой. В 1981 году 14-я рота оказалась вовлечена в инцидент у границы Северной Ирландии в Южном Армахе. Обычный с виду, но на самом деле бронированный автомобиль крутился неподалеку от пограничного пункта. За рулем машины был сотрудник 14-й роты. В качестве дополнительной меры предосторожности он поставил на машину номера Ирландской Республики, делая ее менее подозрительной и более привлекательной целью для террористов, поскольку похищенную машину с ирландскими номерами будет труднее отследить в Ольстере.
Когда водитель увидел двух мужчин, махнувших ему, он медленно притормозил, сжимая 9-мм пистолет с тринадцатью 105 патронами, спрятанный под мышкой в сложенной газете. Когда боевики подбежали к двери и достали оружие, оперативник выстрелил в окно, сразу же убив одного террориста двумя пулями в голову. Пригнувшись под армированным бортом машины, разведчик укрылся от ответного огня второго боевика, который стрелял со стороны лобового стекла; затем агент открыл дверцу, спрятался за ней, и через разбитое пулей стекло выпустил все оставшиеся одиннадцать зарядов во второго налетчика, причем большинство их попало в голову.
Владение приемами техники маскировки крайне важно при обучении сотрудников спецсил, которые часто сталкиваются с намного превосходящим по численности противником на «враждебных территориях», действуя в сумеречном мире, где роли военного, полицейского, разведчика и диверсанта слиты воедино. «Специальные операции на то и специальные, -- говорит Бо Гритц, -- потому что там в ситуации, когда необходимо сделать что-то, чего никто никогда раньше не делал, нет под рукой ни учебников, ни справочников по классическим случаям. Здесь необходима оригинальная мысль, не зажатая в рамки нормального мышления или представлений о возможном и невозможном. И каждое новое происшествие, часто зачеркивающее все прошлые схемы и концепции, должно быть проанализировано и понято само по себе.
Возглавляя «Зеленые береты» в учебных «партизанских» действиях против регулярных войск в Панаме, Гритц печатал и распространял среди «противника» санитарные листовки, в которых предупреждалось о том, что местность населена большим количеством смертельно ядовитых змей. Всем предписывалось разводить большие костры по ночам, не спать на земле, использовать только крупные дороги для передвижений, а при ходьбе по траве погромче шуршать ботинками для отпугивания ядовитых гадов. Листовка была «подписана» весьма авторитетным в войсках командующим Южной группы войск США в зоне Панамского канала, который, конечно же, быстро дезавуировал фальшивку, но ее уже успело прочесть множество солдат, невольно начавших бояться змей. В результате все их передвижения стали легко контролироваться скрывающимися в лесах «зелеными беретами», которые могли избегать крупных сил «противника» и устраивать удачные засады.
Когда «зеленым беретам» пришла очередь померяться силами с «морскими львами», грязные трюки стали еще изощреннее. «Мы сыграли с ними, кажется, во все виды мозговых игр», -- ухмыляется Ричард Марсинко. Моряки нападали на армейцев ночью, утаскивали провиант и боеприпасы, привязывали их к койкам, писали гнусные письма их женам и подругам, адреса которых удавалось найти в документах.
106 Длительное обучение становится все жестче. Большинство спецсил требуют от своих сотрудников пройти специальный отбор на выживание: их оставляют практически голыми посреди пустынной местности, без оружия и снаряжения, и тогда коммандос приходится искать «подножный корм». В САС формируют группы человек по пять, с одним ножом на всех и коробком спичек. В других спецподразделениях на учениях люди не получают и этого.
Группа Специальных операций легиона (ГСОЛ), образовавшегося из испанского Иностранного легиона, проводит особенно жесткие испытания на выживание в осенний период, на склонах гор Сьерра-Невада, неподалеку от Коста-дель-Сол. Люди вынуждены жить на этих учениях, почти как наши доисторические предки, имея при себе лишь вещмешок и одеяло. Они сами должны изготовлять инструменты для охоты и рыбной ловли из палок и камней, а также строить из бурелома логова для ночлега. Для разжигания костра легионеров учат добывать огонь трением по классическому методу -- отверстие в сухом чурбаке заполняется высохшей травой, которая от энергичного проворачивания в дырочке сухой палочкой постепенно воспламеняется. Легионеру приходится варить похлебку из съедобных трав, грибов и кореньев, и при этом он должен уметь хорошо различать их. Он может ловить и есть лягушек, но должен уметь отличать съедобные виды от видов с ядовитой кожей. Это изысканное меню может включать также ящериц, змей, черепах, червяков и даже некоторых богатых белком насекомых. Кроме этого, легионеры могут попробовать поймать рыбу в горном ручье или поискать тушки мертвых птиц.
Курс выживания длится около двух недель, то есть примерно столько, сколько достаточно для смерти человека от голода. Время от времени людей инспектируют инструкторы. Все это время коммандос, несмотря на истощение и слабость, должны оставаться активными и бодрыми, чтобы избежать полного затуманивания рассудка. В частности, отсутствие в их рационе сахара приводит многих к галлюцинациям о сладком.
Австралийская САС забрасывает своих людей на пустынный островок или в глубину материковой пустыни. Когда они уже страшно голодны, им дают животных, предлагая забить их и съесть. «Мы выбираем в группе самого чувствительного и молодого, даем ему в руки нож и велим перерезать горло маленькому ягненку, -- объясняет инструктор САС. -- Кроме того, это хороший способ проверить, справится ли человек с видом и ощущением горячей крови, текущей по его пальцам...» Если в зоне учений есть опасность встретить крокодила или диких собак динго, на всю группу сасовцев выдается единственная винтовка и минимум боеприпасов. Однажды на реке крокодил забрался в резиновую лодку с двумя сасовцами, когда они плыли по мелководью в ходе курса на выживание. Коммандос не стреляли, а 107 просто подвели лодку к берегу и вышли на сушу; кровожадная рептилия, в некотором недоумении от такого олимпийского спокойствия, пристыжено уползла назад в реку.
Иногда в ходе испытаний людям предстоит самим найти дорогу домой из той глухомани, в которую их забросят. Один сержант САС вспоминает, как покрывал более двухсот миль с одним-единственным вещмешком за плечами. Очевидно, выглядел он, как выживший после кораблекрушения или беглый каторжник. Когда путник, наконец, постучался к себе домой, жена не узнала его, «Боже мой, что они с тобой сделали!» -- вопила она в ужасе. Надо сказать, в чем-то ее можно понять. «После этой прогулочки на голодный желудок у меня и вправду от пениса мало что осталось», -- замечает сержант.
Однако оперативники спецсил в ходе испытаний считают самым жутким тестом имитацию «пленения и допросов». В небольшом дворике какой-нибудь заброшенной фермы в Испании развертываются картины дантовского ада. Человек по тридцать испытуемых легионеров ГСОЛ расставлены вдоль стен с завязанными глазами и подвергаются самым мучительным истязаниям, которые только позволяет закон. Кого-то инструкторы заставляют отжиматься на одной руке в положении «на боку», и оставаться висеть в поднятом состоянии на кулаке. Других просто бьют или пихают. Время от времени их ставят в одну шеренгу и заставляют бежать по кругу в каком-то сатанинском танце. Тех, кто сослепу или от усталости падает, сержанты немилосердно поднимают пинками и заталкивают обратно в круг.
Одного за другим их вталкивают в комнату допросов, где человека привязывают к стулу и натягивают на голову пластиковый пакет. Когда он начинает задыхаться, пакет снимают, открывая ему рот и приказывают: «Теперь говори». От него требуется назвать лишь свое имя, звание и номерной знак, согласно Женевской конвенции. По столу перед ним и по спинке стула изо всей силы лупят длинной палкой, и инструктор предупреждает его, что следующий удар придется ему по лицу. Другие инструкторы, находящиеся в комнате, кричат на него, говоря такие вещи, которые создают у легионера ощущение, что за этим жутким обращением стоят какие-то реальные мотивы, и все это всерьез, и что-то случилось типа переворота. Один из коммандос, с которым мне позволили коротко переговорить, признался, что эту, самую худшую часть испытания просто невозможно описать словами. А ведь до того он за ночь прошел марш в двадцать километров по горам, местами проползая через колючую проволоку под настоящим пулеметным огнем и уворачиваясь от взрывов.
В подобных испытаниях, проводимых САС, людей раздевают догола и заставляют слушать душераздирающие крики из соседней «комнаты пыток». Обнаженный, с завязанными глазами человек весьма чувствителен к таким натуралистическим эффектам. Для 108 пущего издевательства сасовцев сажают голыми на стул, а допрос ведет «следователь»-женщина, которая делает довольно язвительные замечания по поводу их мужских достоинств. Впрочем, такое глумление для испанских легионеров из-за их «мачизмо» неприемлемо.
«Вы ощущаете себя страшно уязвимым, когда у вас завязаны глаза», -- утверждает сержант Энди Макнаб из САС, попавший во время войны в Персидском заливе в плен к иракцам. Тогда он с ужасом видел сквозь щелки в повязке, что обстановка в камере допросов иракской разведки оправдывает его самые худшие опасения. Но он прошел соответствующую школу САС. Потребовалось восемь дней постоянных избиений, с вырыванием зубов и гашением об кожу сигарет, чтобы вытянуть из Энди хоть какую-то информацию, хотя и тогда Энди не сказал им всего. Он признался, что входил в разведывательный патруль британской армии, изучающий расположения войск в Ираке, но ничего не сказал о миссии своей группы, которая должна была взорвать иракские линии коммуникаций и места базирования ракет «Скад». «Мне надо было продержаться подольше, чтобы заставить их потрудиться надо мной и поверить, что моя ложная легенда много стоит, раз я так долго ее удерживал в себе под пыткой».
Во время вьетнамской войны спецсилы армии США построили около Форт Брагга имитационный концлагерь вьетконговцев, где «зеленым беретам» надлежало провести неделю в совершенно реалистической обстановке. По сценарию «пленников» сажали в клетки и кормили катышками из риса, а над головами их денно и нощно из громкоговорителей разносились пропагандистские речи. Этот лагерь был построен по описаниям капитана Ника Роу, первого плененного «зеленого берета», захваченного во Вьетнаме в 1963 году. Несмотря на физические пытки и лишения, его не смогли сломить духовно, и через годы заключения он совершил побег.
Австралийская САС создала похожие условия в старой крепости неподалеку от Сиднея, где обучающиеся оперативники содержатся без сна в подвалах, наполовину затопленных и полных крыс. На допросах их заставляют обнаженными опускаться коленями на палку половой щетки или метлы с вытянутыми руками. Их отсеивают, если в результате допроса они назовут хотя бы место своего рождения (дата проставлена на солдатском медальоне).
Конечно, прототип палящего с обеих рук и разрушающего все вокруг голливудского Рэмбо возможен и в реальной жизни. Однако обычно хорошая разведывательная работа за линиями противника предполагает отсутствие контакта с неприятелем.
Так, моряки из относительно малозначимой британской службы СЛС весьма гордятся тем, что при выполнении задания во время конфликта на Фолклендах смогли избежать соприкосновения с аргентинскими силами. Один лейтенант из СЛС говорил мне, что, по его мнению, СЛС сработала более профессионально, чем САС, чьи наблюдательные пункты в двух случаях обнаружил противник, что привело к гибели офицера САС неподалеку от Порт-Говард на Западных Фолклендах и пленению его радиста. А наблюдательный пункт на самом оживленном маршруте аргентинских вертолетов так и не был обнаружен.
В ходе долгих тренировок сотрудников СЛА, «морских львов» и других спецподразделений проводят через повторяющиеся упражнения «контроля огня» -- учат не отвечать на стрельбу сразу, машинально. Они должны уметь четко отличать выстрелы, направленные в них, и стрельбу, которую противник зачастую ведет неприцельно, чтобы посмотреть, есть ли там кто.
Четверо «морских львов», зарывшись в песок на границе Саудовской Аравии и Кувейта, передавали сообщение о танковой колонне иракцев, двигающейся на юг по дороге на Хафьи. Это было самое начало операции «Буря в пустыне». Они первыми засекли единственное крупное вторжение иракских сил за линии союзников во время войны в Заливе, информировав об этом штаб-квартиру за четыре часа до того, как саудовский городок был атакован иракцами.
Неожиданно лейтенант, командующий патрулем, заметил, что от колонны отделились три машины и двигаются в их направлении, Вероятно, бойцов засекли по радиосигналу.
Огонь крупнокалиберных пулеметов прошил рыхлый песок дюн. Хотя у «морских львов» имелись гранатометы-203, они воздерживались от ответного огня, поскольку это сразу обнаружило бы их позицию. За несколько минут до подхода танков, они быстро запаковали рации и прочую амуницию и пошли по дюнам прочь. К тому времени, как пушечный огонь танков разнес то место, где коммандос еще недавно сидели в засаде, они уже были на безопасном отдалении. Углубившись в пустыню, солдаты встретились с подразделением морской пехоты и после почти шестичасового отсутствия в эфире вернулись на базу в Рат-аль-Мишаб. «Они были спокойны и холодны, как гранит, будто только что вернулись со скучного ужина», -- вспоминает капитан Тим Холден.
Команда американских морских пехотинцев из 1-й роты, прошедшая то же обучение, что и «морские львы», занимала позиции на дороге в Хафьи, когда иракские танки двинулись на город. Они пришли сюда после получения информации от «морских львов» о продвижении танковой колонны, оставив свою первоначальную цель -- иракское минное поле на границе.
110 Дождавшись, пока иракцы обойдут их и займут город, пехотинцы заняли наблюдательную позицию на крыше одного здания, откуда направляли удары авиации, беспрерывно продолжавшиеся в течение тех двадцати четырех часов, что иракцы удерживали город. Их не смогли обнаружить, зато они с близкого расстояния видели ситуацию в Хафье. Когда стрельба послышалась уже в городе, морские пехотинцы сообщали об убитых иракцах. Затем, когда саудовские войска отбили город, морские пехотинцы помогали им в очистке домов от спрятавшихся солдат противника.
Обучение искусству вести наблюдение в основном состоит в том, как действовать и выживать в подземных норах, удовольствие от пребывания в которых мало отличается от такового в неприятельских лагерях для пленных. Единственное, что может высовываться из закамуфлированного укрытия, -- это перископ, двигающийся вверх и вниз сантиметров на сорок-пятьдесят от земли. «Провести четверо суток в такой крысиной норе с тремя сослуживцами -- от этого попросту можно сойти с ума, -- делится мнением один сасовец. -- Единственное, что мы вынесли из упражнения, так это то, каким кошмарным будет пребывание в подобной засаде в реальных условиях, так как на учениях мы провели под землей только трое суток».
В последнее время это упражнение было обставлено неким минимальным комфортом, и землю в норе теперь выстилает пластиковое прикрытие, схожее с перевернутой палаткой и изолирующее людей от безумной сырости и крыс. Однако это не устраняет другой серьезной проблемы. «Когда вертолеты Королевского флота прилетели нас забирать, и мы выбрались из своей выгребной ямы, все отшатывались от нас. Сперва мы не сообразили, почему. Мы даже не представляли, как же мерзко от нас несет, так как уже привыкли к этому. А пахли мы невыносимо. Находясь в норе, приходилось испражняться в пластиковые пакетики, которые затем складывали в один большой пакет. Сами понимаете, они лопались... Еще не так страшно, если лопается маленький пакетик, а если общий?.. Не было никакой возможности очистить эту каморку. Когда двое из нас спали, двое дежурных не могли пошевелить ни рукой ни ногой посреди двух спальных мешков и нашего оборудования. И, кроме того, еда. Она была просто отвратительна, особенно из-за запаха, которым она пропитывалась. Никогда не забуду, как мы наконец выбрались оттуда. Первый глоток свежего воздуха после девяноста часов под землей просто пьянил», -- вспоминает коммандос.
Другой сасовец, имеющий большой опыт засад -- как в поле, так и в узких кирпичных простенках между домами, тоже описывает, насколько отвратительными становятся ранее незаметные привычки и маленькие странности своих «собратьев по засаде» в условиях крайней тесноты, «Неожиданно вы с ужасом замечаете, что один ваш товарищ любит поковыряться в носу. Пыль собирается на слизистой носа, там все чернеет, он лезет в 111 нос пальцами и обкусывает ногти, и это начинает страшно действовать вам на нервы».
1-я рота американской морской пехоты решает эту проблему путем разъединения членов наблюдательного патруля -- каждый из них роет себе индивидуальную норку на расстоянии около полуметра друг от друга, а между норами прорываются узенькие соединительные траншеи. Это снижает концентрацию запаха экскрементов в одном месте и создает некоторую приватность для членов патруля. Кроме того, морские пехотинцы утверждают, что маленькие норы легче закамуфлировать.
«Хэлло, Зеро! Это Альфа-три. Прием. Пережди...» Это сигнал для всех патрулей САС к выходу из эфира, чтобы дать возможность Альфе-три скоординировать огонь по вражеской цели из своего наблюдательного пункта. «Значение по сетке координат -- 444. Три танка Т-72 двигаются на юг, азимут восемь градусов, примерно в километре от нашей позиции. Открывайте огонь на поражение».
Минометная батарея, находящаяся примерно в десяти километрах, немедленно выпускает залп 81-мм снарядов, которые взлетают вверх более чем на три километра и взрываются метрах в ста от танков. Глядя в свой перископ, командир патруля Альфа-три снова включает рацию, чтобы скорректировать огонь чуть восточнее. Тяжелая артиллерия, базирующаяся в тридцати километрах дает огонь по уточненной наводке 105-мм снарядами всего через полминуты.
«Десять стопятых летят к вам», -- сообщает по рации командир батареи о смертоносных зарядах, которые долетят до цели через несколько секунд, уничтожив один танк и серьезно повредив другой.
«Алло, -- говорит Альфа-три, Координаты -- 444. Атака на танки Т-72 -- все цели поражены».
Дальнейшие подробности будут переданы по полевому радио Плесси PRC 319, новейшему прибору, который уже нашел широкое применение в САС и других спецсилах. Переносной пульт с кнопками для введения данных работает на дистанции, и используется двумя людьми из второго патруля на некотором расстоянии, которые в этот момент видят другие двигающиеся танки. Их информация в цифровом виде о количестве танков, их направлении и прочее передается импульсом за доли секунды, тогда как для передачи голосом потребовалось бы несколько секунд, каждая из которых может оказаться очень дорогой. Другой электронный элемент связи, называемый Системой управления радиочастотами спецопераций (СУРЧСО) включает особый приемник, способный мгновенно определить наилучшую длину волны для передачи, и автоматически переводит переговоры на эту волну.
До разработки нового прибора американского производства -- усовершенствованной радиосистемы спецопераций (УРС-СО), САСовские радисты, во избежание пеленгования противником, вынуждены были вручную менять частоту каждые несколько секунд, что благодаря новейшей технологии уже не требуется от людей, сидящих в норах, выстланных пластиком и испражняющихся в пакеты, но зато все сотрудники САС должны назубок знать устройство тридцати видов полевых раций и уметь разбирать и собирать их. Когда речь идет о вызове огня артиллерии на превосходящие силы противника, умение работать с полевой рацией становится столь же критически важным, как и владение оружием. Во многом именно отказ радиосистемы привел к гибели патруля Браво-Два-Ноль в Ираке.
Помимо новых импульсных раций, патрули элитных спецподразделений, ведущих разведработу в глубине позиций противника, могут быть экипированы ТАКСАТом, легкой, портативной сверхдальней системой спутникового радио. Имея встроенный в ТАКСАТ шифратор, человек из джунглей Вьетнама может передавать сведения непосредственно в Пентагон.
Удивительное новшество в технологиях спецсил представляет собой Усовершенствованная сенсорная система дистанционного наблюдения за боем (УССДНБ). Это коробочка с магнитными, сейсмическими, акустическими и инфракрасными сенсорами выявляет буквально все в «горячей точке» с безопасного расстояния -- до семи километров. Прибор может улавливать мельчайшие детали передвижений противника, включая типы и количество бронетехники на дороге или взлетающих и садящихся самолетов.
Окуляры ночного видения (ОНВ) сегодня обеспечивают гораздо большую дальность видения и более четкую картину в темноте, чем старые инфракрасные приборы, дающие мутное изображение странного зеленого мира объектов, излучающих тепло.
Новые детекторы позволяют обнаружить источники человеческого тепла за различными препятствиями -- деревьями, листвой, земляным перекрытием и не слишком толстыми стенами. Только стекло, алюминий, некоторые виды пластика и вода могут поглощать эти лучи, ищущие тепло.
Имеются и лазерные указатели мишени, которые выглядят, словно увеличенные в размере оптические прицелы винтовок. Они способны «помечать» мишень, как краской. Скопления красных точечек в перекрестье рисок прицела могут быть моментально переданы на принимающий экран самолета, летящего в километре от мишени, и направлять точечное поражение объекта с воздуха. Аналогичные лазерные устройства используются сейчас для стрельбы прямой наводкой из минометов.
С появлением возможности в ближайшем будущем слышать и видеть почти все -- днем и ночью, -- некоторые оперативники спецсил уже начали опасную практику огня по живой силе, чем обеспокоены многие высокопоставленные военные. «Постойте! Там же живые люди, там, внизу! Я вижу автомобиль, самолеты, разное оборудование... Кто еще там может быть?» -- спрашивает генерал перед атакой спецсил на имитационную пусковую установку ракет, построенную еще в 60-е годы, когда «зеленые береты» практиковались в захвате советских пусковых установок на Кубе.
Бо Гритц для маскировки добавил картонные силуэты людей в униформах и с правдопобными лицами, что и пытается объяснить генералу, в то время как 60-мм минометные снаряды покрывают цель. Рядом находятся двенадцать человек из группы захвата пусковой установки. «О Господи! Мины сейчас накроют этих ребят! Немедленно прекратите!» Генерал еще раз смотрит в бинокль и сурово говорит Гритцу: «Нет, это против армейских правил -- использовать огонь непрямой наводки в близости от своих войск!» «Команда А» врывается в бутафорские установки, пробивая бреши в колючей проволоке с помощью торпед «Бангалор» и малокалиберных гранатометов, укрепленных на их винтовках М-16. Как и в настоящем бое, артиллерийский огонь резко прекращается, как только атакующие подходят близко к цели и становятся способными вести подавляющий стрелковый огонь. Но поскольку нет особого различия в разрывах минометных снарядов и гранат, генерал полагает, что артобстрел позиций продолжается. «Это просто противозаконно!» -- возмущается он, явно потрясенный.
После поражения всех мишеней автоматным огнем «Команда А» размещает куски взрывчатки по 16 килограммов вокруг пусковой установки и покидает территорию за пару минут до того, как земля сотрясается от мощного взрыва. На генерала и Бо Гритца сыпятся с неба комья земли и ветки, тогда как все имитационные объекты просто превратились в прах. Генерал садится в свой «джип». Он слишком потрясен, чтобы упрекнуть Гритца за передозировку взрывчатки. Ведь ее лимит для учебных взрывов -- всего 1,5 килограмма тротила.
Упражнения с настоящим огнем применяются и в других элитных подразделениях. Парашютисты, рейнджеры, морские пехотинцы тоже могут быть привлечены для поддержки прямых акций спецсил. Пока спецподразделения будут атаковать главную цель на территории противника -- пусковую установку, штаб или место содержания заложников, -- рейнджеры или морские пехотинцы должны брать периферийные цели или «создавать условия для работы спецсил». «Естественный инстинкт человека под настоящим огнем -- это искать прикрытие, -- говорит офицер рейнджеров, служивший также и в «Дельте». -- Только когда вокруг свистит настоящий свинец, вы можете приучить солдат отвечать огнем на огонь и маневрировать в условиях жестокого боя. С холостыми зарядами это у вас не получится».
Чем выше специализация подразделения, тем более сложными и опасными становятся учения под живым огнем. Рейнджеры предпочитают захватывать мишень с флангов, тогда как заградительный огонь оттуда ведется по фронту вперед. «Морские львы» практикуют под живым огнем тактику отхода, когда небольшой патруль прикрывает отступление, а остальные прорываются назад под градом пуль и осколков.
САС предпочитает засады с использованием настоящей амуниции, мин и противотанковых орудий. При линейной засаде отряд разделяется на четыре группы, по четыре человека в каждой. «Группа атаки» прикрывается с флангов двумя «отсекающими» группами, а сзади -- «группой прикрытия тыла».
При обработке противозасадных действий восемь человек спокойно идут клинообразным строем по местности, покрытой густым бушем. Стоит глубокая ночь, и они смотрят в ОНВ, ограничивающие боковое зрение. Неожиданно перед ними взлетает пневматическая мишень, и идущий впереди мгновенно поражает ее выстрелом из автоматической винтовки. Справа, слева, сзади начинают хлопать мишени, и члены группы стреляют по ним, и каждый покрывает свое поле огня.
С церковной часовни в маленьком живописном городке Мон-Луи, в отрогах, покрытых снегом Пиренеев, капрал Питер Каксон, скривив измазанное камуфляжным гримом лицо, смотрит в прицел соей винтовки. Он видит женщину, вышедшую на солнечный балкончик дома напротив с кофейником, явно желая насладиться чашечкой крепкого кофе. Но тут она замечает снайпера-коммандос из 2-го полка парашютистов Иностранного легиона (2-ПП). Фарфоровая чашечка выпадает из ее рук, а кофе проливается на ноги...
Никто в городке, включая жену мэра, еще не знал, что с утра городок захвачен 2-м полком. Все въезды и выезды из города перекрыты бритоголовыми парашютистами. Бронированные «джипы» стоят посреди городского сквера. Каксон и другие снайперы, а также пулеметчики, заняли все главенствующие высоты в городке.
Когда учебное задание отработано, легионеры сроятся в шеренгу и проходят по булыжным мостовым, распевая гимн Французского иностранного легиона со словами, позаимствованными у СС: «Мы дьявола попросим с нами в ногу пошагать, с солдатами удачи, за деньги умирать...» Неплохой обряд для окончания учений. «Мы справляемся с такими задачами в натуральном обучении, с которыми никакие другие ребята не справятся!» -- заявляет Питер Каксон, бывший британский парашютист, прошедший войну на Фолклендах и вступивший затем в легион. Принятый в 2-ПП несмотря на искривленную спину, он стал упражняться в подрывном деле, снайперской стрельбе, воздушном, водном и наземном десантировании, чтобы стать «коммандос ночи». Позже он прошел отбор и стал одним из девяноста особо подготовленных легионеров в КДГТ {«Коммандос действий в глубоком тылу»), составивших ядро легиона.
Признанная в качестве одного из наиболее подготовленных французских спецподразделений, КДГТ проводит столь же жесткий физический и психологический отбор кандидатов, как и в другие спецсилы. Он включает 30-километровый марш через Пиренеи с 27-килограммовым рюкзаком. Пробираясь в горах по развалинам средневекового замка, куда приглашается на учения и британская САС, коммандос должны перепрыгнуть полутораметровую расщелину между двумя крепостными стенами. Многие погибли, пытаясь сделать это. Захват происходит внезапно, во время упражнений по стрельбе; «пленников» избивают и с завязаными глазами бросают в канализационный колодец, откуда они должны суметь бежать, иначе их через некоторое время выволокут и поведут на допрос с избиением.
Учения по подрывному делу включают в себя умение выбежать на дорогу перед идущим танком, подлезть под его днище между гусеницами и прилепить к броне магнитные мины, после чего выбраться сзади. Подобно военным инженерам экспертов-взрывников обучают вычислять напряжение в различных строениях и закладывать точно рассчитанные дозы взрывчатки в критических точках для достижения требуемой степени разрушения.
Коммандос также практикуются в освобождении заложников, прыгая на крыши домов с летящего вертолета и пробивая затем окна мансард. Говоря о соревновании с САС по выполнению антитеррористических акций, Каксон признает: «САС нам даст фору...» Однако в состязаниях с американскими «морскими львами» в джунглях бывшей французской колонии Гайаны, наоборот, французские спецсилы взяли верх над американцами. «Да, у них классная экипировка, и они отлично себя показали в действиях на воде, но в джунглях они, похоже, теряются. И потом, они слишком полагаются на свои 203-е гранатометы, а в джунглях это оружие теряет смысл, ведь здесь и на двадцать метров нет прямого полета, так что гранаты попадают в деревья и валят их. Обучение в 2-ПП столь же интенсивно и разнообразно, как и во всех спецсилах, с которыми я только встречался в своей жизни. Они учатся обращению с различными видами иностранного оружия, что вполне естественно для подразделения, где собраны вместе люди восьмидесяти одной национальности, до того служившие, как правило, в своих национальных армиях. После развала Варшавского блока, Иностранный легион вербует множество рекрутов из стран Восточной Европы, включая бывших советских спецназовцев, приобретая тем самым такой обширный опыт в обращении с советским вооружением и техникой, какого нет ни в одной из армий стран НАТО», -- отмечает Каксон.
Как и в САС, в которой эскадроны подразделяются на специализированные группы -- горная группа, группа операций на воде, специальная моторизованная группа и авиагруппа, -- 2-0П также имеет четыре специализированные роты: «коммандос ночи», «горные коммандос», рота операций на воде и рота снайперов-взрывников. Весь состав последней роты снайперов-взрывников тщательно документируется правительством Франции, поскольку иначе отлично натренированные киллеры могут после увольнения заняться и частной уголовной практикой в качестве вольнонаемных боевиков.
Как и в других спецподразделениях, люди здесь проходят тренинг в различных областях. Каксон обучился тут всему -- начиная от высотных парашютных прыжков до подводного плавания с аквалангом. Когда он научился находиться на глубине до 30 метров (ниже этого уровня кислородобменная система акваланга перестает действовать), его послали в учебный подводный заплыв на восемь километров, где Каксон, ориентируясь по компасу, должен был приплыть в назначенную точку своей высадки. Вынырнув в ста метрах от берега, он стал прорываться к суше через сильный прибой, имея на спине привязанную винтовку и 14 килограммов экипировки. На берегу с помощью альпинистского крюка он должен был взобраться на отвесный 200-метровый утес, где и присоединиться к группе парашютистов, заброшенных туда в ходе самого сурового этапа, так сказать, «главного удара».
Им вместе предстояло проникнуть на тщательно охраняемую «противником» пусковую установку, окруженную электрической изгородью и минами-ловушками. Проникновение на охраняемую территорию в наши дни стало намного сложнее, чем во времена первых миссий Дэвида Стерлинга на германские аэродромы. Приближающиеся диверсанты могут быть замечены автоматической системой, которая передаст часовым сигнал, что в свою очередь позволит охране устроить хорошо замаскированные засады с приборами ночного видения, от которых коммандос не удастся спрятаться. Итак, они двигаются достаточно незаметно и быстро, чтобы обмануть сенсорные датчики, однако им еще надо пройти по минному полю. Используя ручной «нюх», -- специальный прибор-сканер, способный обнаружить ложку сахара на дне плавательного бассейна, коммандос осторожно совершают путь по минному полю.
Набросив прорезиненные плащи на участок электрической изгороди и встав друг другу на плечи, коммандос перебираются через трехметровый забор. Но дальше они останавливаются: впереди зона, находящаяся под контролем инфракрасных детекторов, которые, уловив присутствие человеческого тела, могут мгновенно послать сигнал охране. Коммандос при помощи своих ОНВ засекают инфракрасные лучи и поворачивают, чтобы сделать большой крюк в обход высокотехнологичных барьеров.
Между тем снайпер подразделения занял позицию в паре километров от пусковой установки и тщательно целится из полудюймовой винтовки в аварийный электрогенератор. Когда пятнышко инфракрасного телескопического прицела попадает точно на приборный щит генератора, снайпер спускает курок винтовки, снабженной глушителем. В прицел он видит, как бронебойная пуля диаметром 1,25 сантиметра поднимает облачко дыма с приборного щитка, выведя его из строя. Снайпер знает, что эта часть его миссии выполнена, но звук разбитого щитка мог услышать кто-нибудь из стоящих неподалеку охранников.
А в нескольких километрах отсюда проводится одновременный рейд на электростанцию, снабжающую энергией базу и окружающую территорию. Пролежав целый день в засаде, люди поправляют свой камуфляжный «макияж», подмазывая лицо, шею и руки черным и зеленым гримом. Ботинки их обмотаны изолентой, чтобы заглушить звук шагов. Проверив взрывчатку и легкие автоматические винтовки калибра 5.56, они зарывают всю малозначимую экипировку, сложенную в рюкзаки, и начинают движение к цели, разделившись на три группы по два человека, для выполнения различных фаз операции. Группа 1, возглавляемая командиром взвода, должна проникнуть на территорию электростанции и заложить взрывчатку под оба трансформатора. Группа 2, ведомая сержантом, обеспечивает снайперскую поддержку и устранение часовых. Группе 3 предписано перерезать коммуникации вдоль дороги на станцию, отсекая ее от внешнего мира.
Последний километр все три группы ползут, пока не оказываются в нескольких метрах от проволочного периметра. Заранее изучив космические снимки электростанции, они прекрасно знают, где расположены точки, по которым должен быть нанесен удар. Снайперская группа замечает снаружи изгороди часового. Сержант с винтовкой прикрывает капрала Карбонелла, который подкрадывается к часовому со спины и набрасывает ему на шею проволочную удавку. Слышен хруст трахеи. Затем он оттаскивает мертвое тело в кусты.
Командир снайперской группы негромко рапортует в прикрепленный у него на плече передатчик об устранении охраны. Через несколько секунд лейтенант слышит сообщение группы 3, которая перерезала телефонные линии и заняла позицию на дороге, ведущей к станции. Время действовать! Лейтенант со своим помощником подкрадываются к периметру и кусачками перерезают проволоку, делая в изгороди небольшое отверстие. Одновременно капрал Карбонелл взбирается на дерево, откуда сможет прикрыть снайперским огнем ударную группу взрывателей, проникающих к двум главным трансформаторам.
Испанская служба ГСОЛ, часто проводящая совместные учения с французским 2-ПП, сочетает в своих взрывных зарядах пластическую взрывчатку с тротилом. Легионеры ГСОЛ, сумевшие в 1989 году на соревнованиях НАТО проработать две недели в германской военной зоне без провалов, объясняют, что пластическая взрывчатка часто теряет взрывную способность от влажности, тротил же, напротив, весьма стабилен.
Итак, лейтенант и второй взрывник прикрепляют 300-граммовые тротиловые шашки к эквивалентным по весу кускам пластиката «Гома Дос», а затем скрытым частям обоих трансформаторов. Они вводят в заряды алюминиевые стартеры, присоединяют шнур детонатора и отматывают провода по мере отступления с территории станции через отверстие в изгороди. В это время капрал Карбонелл видит подходящего часового и стреляет через глушитель, попадая охраннику точно в лоб.
Отойдя метров на десять от изгороди, подрывники подсоединяют провода к детонаторной коробке. Звучат взрывы, в ночное небо взметаются языки желто-оранжевого пламени. Оба трансформатора полностью разрушены. Это сигнал для всех трех групп быстро покинуть прилегающую к станции территорию. Прошло не более десяти минут с момента устранения первого часового.
Теперь на пусковой установке из-за отсутствия энергоснабжения не работают прожекторы, детекторы, системы сигнализации, и Каксон со своим подразделением может относительно просто двигаться вперед для выполнения своей миссии и незаметного отхода. В их распоряжении несколько часов, пока будет выявлено и устранено повреждение пробитого снайпером аварийного генератора.
Однажды Каксон был в составе группы 2-ПП, готовившейся, по поручению французского правительства, к особо секретной миссии. На Корсике в Бонифачо на базе легиона для интенсивных учений по подрыву судов мы попали в карантин. Через полтора месяца постоянной практики нас остановили без всяких объяснений. Три недели спустя корабль «Гринпис» -- «Рейнбоу Уорриор», пытавшийся блокировать испытания французских ядерных зарядов в южной части Тихого океана, отошел от берегов Новой Зеландии. Французская разведывательная служба в самый последний момент решила передать операцию в руки «Команды Юбера».
В 1968 году в ходе массовых студенческих волнений Филипп Легорю бросал камни в полицейских, протестуя против президента де Голля. Он был среди организаторов боев на забаррикадированных улицах Латинского квартала Парижа, когда в полицейских летели бутылки с бензином, так называемый «коктейль Молотова». Воспоминания о тех днях неразрывно сплелись с понятиями о «свободной любви» и его милой Шанталь, привлекательной блондинке, с которой он и еще несколько студентов делили маленькую квартирку. Об этом всем он думал, изучая неприступные рубежи базы ядерных подводных лодок в Бресте.
Одетый в джинсы, свитер и кожаную куртку, он выглядел почти как тот студент, если не считать коротко остриженных волос. Легорю вполне мог сойти за боевика какой-нибудь террористической организации. Но нет, теперь он стал сотрудником «Команды Юбер». Легорю уже побывал на бесконечных рутинных тренировках, где прыгал в воду с вертолета, а также на моторной лодке «Зодиак» высаживался на ночной пустынный берег. В составе «ликвидаторских» патрулей жандармерии они проникали далеко в глубь территории, чтобы том на условных целях разместить взрывчатку, а потом суметь избежать пленения на несколько дней. Легорю обычно достигал этого, попросту укрываясь поблизости в небольшом замке своего приятеля.
Однако на сей раз все было иначе. Ему предстояло проникнуть на один из наиболее плотно охраняемых французских военных объектов, содержащийся в полной секретности, добраться до подлодки с ядерными ракетами и «уничтожить» ее. Он вместе с четырьмя членами своей команды внимательно изучил возможные пути проникновения в причальный комплекс, но при постоянной охране и микроволновых системах сигнализации не смог найти слабых звеньев в нескольких концентрических кольцах электрических изгородей. Любое вторжение коммандос, по морю или по суше, неминуемо было бы выявлено еще задолго до приближения к базе подводных лодок. Их единственной надеждой была возможность проникновения в ворота дока, куда было позволено входить некоторым докерам. Легорю завел список всего персонала, работающего на подлодочной базе и живший вне базы, в то время как остальные члены группы записывали распорядок дня и отмечали меры безопасности, принятые при пропуске автобусов и паромов на входе в секретную гавань.
Пока жандармы занимались этим, другая группа коммандос определила, что охрана базы редко проверяет внутреннее содержание автобуса, который утром привозит рабочих. Кроме того, люди, прибывающие на базу на гражданских паромах, также не подвергались особому досмотру, Легорю нашел адрес водителя утреннего автобуса и поехал посмотреть его дом в предместье Бреста. Тут он увидел еще одно слабое звено -- для удобства водителя автобус на ночь оставался припаркованным у самого его дома...
Группа коммандос разработала план. Легорю вместе с помощником должны были проникнуть в багажный отсек автобуса, а трое других -- сесть на утренний паром. Потом они замешиваются среди портовых рабочих, собирающихся перед тем, как их поведут в зону подлодок, в восемь утра перед последним проверочным пунктом.
Истекая потом в духоте багажного отделения, Легорю считал все остановки, зная, сколько их автобус должен сделать, прежде чем доедет до ворот базы. Потом автобус долго стоял, пока охрана проверяла каждого из тридцати пассажиров, Легорю уже начал беспокоиться, что охрана изменила своим привычкам и решила проверить и багажное отделение при помощи собак. Однако, наконец, автобус тронулся и въехал на базу. Когда машина развернулась и стала на площадке перед конечным пунктом пропуска, Легорю со своим помощником сумели быстро и незаметно выскочить из багажного отделения, после чего смешались с толпой докеров и строительных рабочих. Тут же оказались и трое других членов группы, которые прибыли на пароме.
Теперь они были готовы к выполнению последней, важнейшей фазы задания. Один из коммандос курил «Житан». Когда вся колонна рабочих оказалась вблизи пропускного пункта, другой коммандос вдруг накинулся на курильщика: «Ах ты мурло! Еще раз застану тебя пристающим к мой женушке, все хайло тебе разобью!» Вынув сигарету изо рта первый отвечал: «Если у тебя слишком короткий, что ж теперь обосраться? Я и буду с твоей женой вместо тебя...» Забияки уже достали руки из карманов и сжали их в кулаки. Тут в намечающеюся драку вмешался третий переодетый коммандос. Под прикрытием потасовки Легорю с помощником сумели проскользнуть через контрольный пункт, запрыгнули на палубу и проникли внутрь подлодки, поскольку команда «Ле Редутабль» стояла на пирсе на утренней линейке.
Внутри подлодки коммандос прошли длинными узкими коридорами мимо пункта оружейного контроля и подошли к телефону. Легорю поднял трубку и набрал номер штаб-квартиры командующего «Команды Юбер».
«Говорит лейтенант Легорю. «Ле Редутабль» в наших руках. Жду дальнейших распоряжений».
Филипп Легорю со временем стал офицером французской Национальной жандармерии, где в 1985 году сменил лейтенанта Кристиана Пруто на посту командующего спецподразделением GIGN.
7. В «ДОМЕ УБИЙСТВ»
Словно заброшенный город посреди сухих лесов Западной Австралии стоит «городок убийств», с многоэтажными зданиями, включая посольство, кварталом деловых офисов, полуразваленными жилыми домами и торговым центром -- но все здесь не настоящее. Это одна из самых полноценных имитационных моделей для тренинга антитеррористических групп, построенная австралийской САС, хотя лагерь могут использовать и спецсилы других стран: если только заплатят немалые деньги за аренду.
Поначалу кажется, что ничего особенного здесь не может произойти. Несколько машин стоят на автостоянке перед двухэтажным торговым центром. Везде рассыпано битое стекло и пустые гильзы от 9-мм патронов. Впечатление, как от заброшенных киношных декораций. По рельсам от торгового центра движутся четыре робота -- один из них выполнен в форме женщины с пластиковой грудью, а три другие фигуры -- мужские. Двое вооружены, и их пластиковые пистолеты направлены на заложников. Они на минуту останавливаются рядом с красной «тойотой», после чего отступают назад по рельсам, исчезающим внутри здания центра. Спрятавшиеся в двух башенках посреди всей конструкции снайперы САС наблюдают через телескопические прицелы за «разыгравшейся драмой». Они также следят за хлопающими в окнах центра пневматическими мишенями и всякий раз сообщают на командный пункт по «уокитоки», был ли то мужчина или женщина. Лежа на жестких алюминиевых перекрытиях и целясь из германских высокоточных винтовок РSG-1, установленных на небольших треногах, снайперы уверены, что не промажут. Снайперы дежурят по двое, и пока один наблюдает, другой может поесть, немного отдохнуть или совершить «малые и большие дела» в пластиковый пакет.
Так они могут пролежать несколько дней. Снайперам выданы специальные маленькие рации «Моторола», на которых есть две «горячие» кнопки. При нажатии на первую, на командном пункте высвечивается зеленый огонек, означающий, что цель поймана. Вторая кнопка, зажигающая красный огонек, сообщает, что снайпер твердо готов поразить мишень. В течение переговоров с террористами в командном центре наверняка знают, какие цели и с какой готовностью могут быть поражены, следовательно, они могут организовать практически синхронное поражение всех целей.
«Один выстрел -- и дело в шляпе», -- вот идеальное описание освобождения заложников по Филиппу Легорю из GIGN. Но такая возможность появляется лишь тогда, когда горят все красные кнопки, то есть все снайперы готовы тотчас же поразить цель. А в ином случае, что бывает гораздо чаще, команда захвата -- на взводе и нервно проверяет свои пистолеты и автоматы, готовясь к атаке, где стрельба уже будет вестись «по представившимся целям».
Майским днем 1980 года, когда в Лондоне было захвачено иранское посольство, австралийская САС как раз заканчивала учения своего антитеррористического эскадрона. Именно здесь австралийские коммандос видели телерепортаж о захвате посольства. В это время на аэродроме в Виктории под руководством пяти инструкторов из британской САС-22 проводился тренинг по освобождению заложников.
Вскоре встал вопрос и об антитеррористической подготовке отряда в составе австралийской САС.
«Так в чем суть этого дела?» -- спросил сержант Боб Моукс, когда его впервые обязали заняться новой программой подготовки австралийской САС. Моукс выходец из евреев-сефардов и к важным поручениям относится с большой обстоятельностью.
«А как вы сами думаете, чем?» -- переспросил его старший офицер.
«Не знаю, но, похоже, тут много чего интересного можно откопать», -- хмыкнул Моукс, прошедший все существующие в мире антитеррористические подразделения -- САС-22 в Англии, GIGN во Франции, ГШГ-9 в Германии, «Дельта» и «Голубое пламя» в США.
«Я решил, что у этого дела есть будущее», -- говорит Моукс, написавший 180-страничный рапорт с предложениями по программе полноценных учений эскадрона австралийской САС.
Многомиллионный контакт на сооружение тренировочного «городка убийств» был предложен компании «Остралиэн констракшн сервисиз». Здания были снабжены взаимозаменяемыми стенами, вмонтированными приспособлениями для движущих мишеней и компьютерными приборами для имитации захвата заложников в реально смоделированных интерьерах. Вложения очень скоро стали прибыльными в буквальном смысле, когда САС-22, «Дельта», «Морские львы», японская полицейская служба 8\УАТ и спецподразделения других стран стали платить за использование того, что Моукс называет «самой совершенной учебной установкой в мире».
«Тренинг должен учитывать характер инструкций, полученных международными террористами», -- объясняет Моукс. Данные, дошедшие до различных спецслужб в начале 80-х годов, свидетельствовали, что ливийский лидер Муамар Каддафи предоставил группам, вроде палестинских террористов Абу Нидаля, возможность пользоваться самолетами ливийской авиакомпании для отработки захвата международных лайнеров. «Нам надо было сделать нечто аналогичное, чтобы противостоять этому вызову», -- говорит Моукс. Компания «Кантас Эйрлайнз» предоставила австралийской САС лайнер, в котором можно было практиковаться по отбитию самолетов у террористов. То же самое сделала британская авиакомпания «Бритиш Эйрлайнз» для САС-22, американская «Истерн Эйрлайнз» -- для «Дельты», «Люфтганза» -- для ГШГ-9, а «Эр Франс» вообще предоставила французской спецслужбе СIСN возможность использовать любой самолет в целях отработки антитеррористических действий.
Противозахват считается одной из наиболее сложных и опасных операций спецсил. «Если вы умеете делать это, то все остальное -- и подавно», -- считает Филипп Легорю из GIGN, которая прошла тренировки на всех типах самолетов -- от маленького ОС-9 до громадного транспортного «Джамбо». В результате ежемесячных тренировок GIGN может теперь считаться самой опытной в этом вопросе. Одно упражнение включает спуск при помощи веревки с вертолета на фюзеляж авиалайнера, а затем проникновение во внутренние отсеки через аварийные люки. Легорю, Кристиан Пруто и нынешний начальник GIGN, капитан Дени де Фавье в один голос утверждают, что французские спецсилы разработали секретный метод проникновения в закрытый авиалайнер без использования взрывчатки. «Мы научились открывать аварийный люк самолета снаружи», -- утверждает Пруто. По его словам, GIGN уже использовала эту систему в трех реальных происшествиях, В инциденте с боевиком из ИРА, который под дулом пистолета заставил пилотов захваченного самолета лететь из Лондона в северо-западную Францию. Основную тревогу у GIGN вызывала бомба-ловушка, заложенная террористом где-то в лайнере. Воспользовавшись возможностью под видом стюардов пронести еду в самолет, туда пробрались четверо сотрудников GIGN. Мгновенно скрутив террориста и приставив к его виску дуло револьвера, им удалось найти и разъединить контакты детонаторного устройства бомбы, находившегося при нем.
Однако, во время репетиции «Дельтой» антитеррористических действий, человек, игравший роль боевика, потребовал, чтобы перед тем как подняться на борт самолета все входящие раздевались догола.
Если стандартная противозахватная техника включает «проникновение под днище фюзеляжа», как было а Могадишо, где атакующие ворвались в салон из двух или трех точек и расстреляли террористов с большого расстояния, то САС и GIGN применяют также одновременное проникновение в захваченный лайнер с максимально возможного количества мест. Часть людей может попытаться проникнуть снизу в багажный отсек или через верхние люки, чтобы подобраться к террористам вплотную и вступить в бой с ближнего расстояния. Однако атака на авиалайнер сразу со многих точек требует скрупулезного расчета и координации действий по долям секунды, иначе все может закончиться несчастьем.
Когда египетские коммандос из антитеррористической службы «777» попытались штурмовать угнанный самолет «Иджипт-эйр», севший на Мальте, они решили прорваться через верхние люки, но передозировали взрывчатки, отчего на самолете вспыхнул пожар. Лестницы не были приставлены, и пока коммандос пытались спрыгнуть по крыльям с горящего самолет, их раскидало мощным взрывом. 57 пассажиров погибли в огне, одному из террористов удалось скрыться.
Действия противозахвата требуют предварительного расчета массы самолета, количества топлива в нем, числа людей на борту и объема багажа. Необходимо проводить тренировки команды не менее чем из двадцати человек) по прохождению с оружием через пропускные терминалы аэропортов. Умение действовать неузнанными, так же, как и террористы, оказалось крайне важно для «Дельты», когда в октябре 1985 года этому подразделению поручили отбить захваченный самолет авиакомпании TWA. Под давлением двух боевиков из «Исламского Джихада» пилоты изменили курс -- вместо Афин на Бейрут. Нескольких заложников освободили в Ливане, обменяв на десятерых террористов, поднявшихся на борт для подкрепления угонщиков, после чего лайнер вылетел в Алжир. Алжирское правительство сильно сомневалось, прежде чем предоставить возможность американским военным провести спасательную акцию на территории страны, однако дало понять, что если операция пройдет быстро, эффективно и без потерь, Алжир готов закрыть на это глаза.
«Дельта» уже находилась в здании алжирского аэропорта, когда госсекретарь США Джордж Шульц дал «добро» на проведение акции. Однако чиновники среднего уровня в кризисном отделе госдепартамента заволокитили дело, и по окончании оформления бумаг самолет уже поднялся в воздух и взял курс обратно на Бейрут, где 32 заложников распределили между группами шиитских экстремистов, базирующихся в различных кварталах города. После этого спасательная операция потеряла всякий смысл. Тщательно запланированные челночные перелеты из Бейрута в Алжир и обратно показывают, что террористы знали о методах работы спецслужб и старались не задерживаться в одном аэропорту слишком долго, срывая тем самым спасательную операцию.
По своей природе международные инциденты, подобные этому, подразумевают тесное взаимодействие различных антитеррористических подразделений и обмен опытом. В случае перелета захваченного самолета из одного аэропорта в другой, необходим постоянный обмен информацией между спецслужбами, поскольку меняется юрисдикция.
Однажды во время угона, совершенного Абу Нидалем, когда лайнер приземлился на Кипре, а после вылетел в Алжир, британская САС и французская GIGN постоянно поддерживали связь и координировали свои действия.
«Пока самолет находился на Кипре, ответственность за спасательную операцию лежала на британской САС, а после вылета лайнера в Алжир, где у нас были отлично налажены контакты, главенство перешло к нам, -- рассказывает Филипп Легорю. -- Мы нуждались в самой подробной информации, которую англичане успели собрать о самолете, пассажирах, группе террористов. Нам надо было ознакомиться и с их планом проникновения в самолет, когда мы готовили свой».
Между двумя спецслужбами была установлена прямая компьютерная связь для моментальной передачи информации.
Когда из Нигера в Нигерию был угнан самолет, антитеррористические подразделения двух стран кооперировались точно так же. Но поскольку на борту захваченного лайнера оказались граждане Западной Германии, к операции подключились ГШГ-9.
При «штурме из-под фюзеляжа» от спецгруппы требуется быстро передвигаться друг за другом по лестнице, попутно поражая цели, расположенные над головой идущих впереди.
«Метод буравного огня», разработанный германской ГШГ-9 и принятый затем в других антитеррористических подразделениях, заключался в умении членов группы стрелять в поддержку друг друга при сближении с противником при движении в три ряда на неподвижные цели. Суть приема сводится к тому, что каждая линия последовательно меняет свое положение -- стоя, на одном колене или лежа, при движении друг за другом, стреляя из автоматов, -- до тех пор, пока не приблизится на расстояние выстрела в упор. Все это входит в технику «инстинктивной стрельбы», которой овладевает всякий сотрудник антитеррористического подразделения, когда входит в так называемый «дом убийств».
МР-5 {«Хеклер и Кох») -- универсальный автомат германского производства для антитеррористических операций. Выстреливая десять зарядов в секунду с убойной силой на двести метров, МР-5 имеет тщательно сконструированный затвор, который в отличие от обычных автоматов не двигается назад при каждой автоподаче патрона, а вращается, что сообщает большую точность огню в сравнении с другими автоматами, у которых пуля имеет тенденцию отклоняться вверх. Поэтому МР-5 -- непревзойденное оружие для ближнего боя в помещениях.
Что касается короткоствольного оружия, то в различных спецслужбах в зависимости от специфики задач применяются различные модели. GIGN обычно использует револьверы «магнум» калибра 9,1 мм, а САС и ГШГ-9 вооружены 9-мм автоматическими пистолетами. «Дельта» предпочитает стандартные для старой американской армии «кольты» калибра 11,45 мм, поскольку его большие пули летят с дозвуковой скоростью и поэтому вряд ли могут пробить тело террориста навылет и ранить заложника, что часто бывает в тесном пространстве, например в кабине авиалайнера.
Использование в GIGN медленно стреляющего мощного револьвера вместо скорострельного автоматического пистолета обусловлено так называемой доктриной контролируемой силы. Будучи полицейской службой, призванной заниматься как антитеррористическими операциями, так и обычной борьбой с криминальными явлениями, она должна обеспечить гарантии того, чтобы каждый выстрел обладал останавливающим эффектом, но без лишних жертв. Мощный выстрел «магнума» и точность стрельбы из его длинного дула дают такие гарантии. Пруто, бывший командир СГСК, разработал даже миниатюрный телескопический прицел для использования на «магнуме» с целью поражения противника из револьвера на большой дистанции.
Упор на ближний бой, характерный для САС, отражает партизанские условия ведения операций в Северной Ирландии, где нужна убойная сила, быстрота и маневренность при перестрелках на малом расстоянии против хорошо вооруженных, обученных и крайне опасных боевиков.
Сотрудники GIGN и ГШГ-9 в основном практикуются в стрельбе с дистанции, аккуратно целясь примерно с двадцати пяти метров. САС тренируется почти в ближней стрельбе, стреляя «инстинктивно», двойными выстрелами. Упражнение начинается еще с незаряженным пистолетом, который тренирующийся должен успеть выхватить из набедренной кобуры и нацелить до того как его завалит на пол ражий детина типа регбиста. Если испытуемый не успел это сделать за доли секунды -- то детина сметает его на пол.
«Малютки вроде тебя всегда вытаскивают быстрее, -- слышу я в свой адрес двусмысленный комплимент от инструктора. -- У тебя есть дополнительный стимул не попасть под этакого быка». Пистолет нужно выхватить быстрым агрессивным движением, как тореадор, вонзающий свою шпагу в грудь быку. Левая рука мгновенно ложится на правое запястье и ты нажимаешь на курок двойными толчками, всаживая пули в силуэт мужчины с оружием, который надвигается на тебя по рельсам. Посреди туловища изображен «туз» -- центр мишени. Надо успеть выпустить все тринадцать зарядов в эту фигуру, пока она не наехала на тебя. Все попадания должны быть кучными.
«Ну что ж, неплохо, -- говорит мне инструктор. -- Шесть штук ты всадил прямо в туза, но вообще у тебя склонность попадать ниже и правее центра. Постарайся держать чуть выше и левее».
И конвейер снова с шумом откатывается...
Такая стрельба продолжается два, потом четыре часа в день с перерывами. Стремительное выхватывание пистолета иногда приводит к несчастным случаям -- как это произошло с одним сотрудником «Дельты», который нажал на курок долей секунды раньше, чем успел вытащить кольт из кобуры, и прострелил себе ногу. «Он быстро поправился, но ему пришлось долго лечить свой дух», -- комментирует его приятель по «Дельте». Иногда спусковой механизм так хорошо смазан, что выстрелы срываются раньше времени, от легчайшего нажатия курка.
Стрельба продолжается. В воздухе остро пахнет смазкой и кордитом.
Из боксерской позиции вы приучаетесь маневрировать так, чтобы поспеть за мишенью, которая приближается или удаляется по крутой спирали. «Слегка приспусти задницу, как будто собрался по большому делу, -- советует инструктор понизить центр тяжести тела. -- Задница в нашем деле -- самое важное.
Представь себе, что ось проходит у тебя ровнехонько по ней, присядь слегка и вращайся на ней туда-сюда. Ногами ты крутишься, верно, но особое внимание обрати на задницу».
Следующее упражнение называется «банан» -- с колена, а мишени появляются со всех сторон.
Существуют различные методы прицеливания, например, вытягивание указательного пальца вдоль бока пистолета, что фиксирует выстрелы, тогда как курок нажимают средним пальцем.
Инструктор подсовывает вам в магазин пустые гильзы, чтобы посмотреть на вашу реакцию, когда происходит осечка. «Хорошо, прекрасно», -- кивает он, когда вы быстро передергиваете затвор и продолжаете стрельбу. Он удовлетворен, что тренирующийся правильно реагирует в «напряженной ситуации».
К мишени-силуэту в разных местах приклеены карты с обозначениями, и стреляющий должен сосредотачивать свой огонь на том или ином участке мишени. Наилучшее попадание для мгновенного убийства -- переносица. Стрелкам показывают различные типы боеприпасов, например, патроны с резиновым ободком, смягчающим толчок пороховых газов при выстреле; при этом, правда, теряется скорость полета пули, но на близком расстоянии эффективность вполне достаточная.
В ходе классных занятий вы узнаете о типах вооружения, принятого в САС: 9-мм «браунинги» и «беретты», «сэйерсы», «вальтер ПКК», PS-9 германского производства, маленькие пистолеты калибра 0,56 и револьверы калибра 0,97 мм, которые легко спрятать и удобно использовать в агентурных операциях. Оружие становится в воображении тренирующегося стрелка целой Вселенной, и к моменту завершения курса он должен уметь разобрать и собрать любой из пистолетов с завязанными глазами.
Как только вы научитесь выхватывать пистолет из кобуры за доли секунды, вы переходите к следующей фазе обучения -- выборочной стрельбе. Вы входите в комнату и видите три фигуры, уставившиеся на вас -- гнусного вида молодчик с пистолетом в руке, соблазнительная блондинка, игриво держащая фен, и парень с фотоаппаратом. Конечно, у вас не возникает особых проблем прострелит гнусного типа с пистолетом. Но в следующий раз фигуры уже расставлены не в линию, а по углам воображаемого треугольника, и на сей раз гнусный молодчик носит, увы, полицейскую фуражку, блондинка навела на вас пистолет, а третий человек держит фен. Непроизвольно вы колеблетесь секунду, чтобы подтвердить рассудком, что угроза исходит от приятной блондинки. Если вы автоматически и мгновенно прострелили одного из «хороших ребят», то вы теряете очки, но если вы колеблетесь больше секунды, вы просто выбываете.
После интенсивных четырехчасовых занятий хороший стрелок вполне может выработать способность распознавать опасность за полсекунды, при той скорости выхватывания оружия и стрельбы, которая им достигнута еще на предварительных тренировках.
Число мишеней постепенно увеличивается с трех до шести. В одной мизансцене у всех манекенов в руках пистолеты, а в следующей -- у всех фотокамеры или фены. Расстановки тоже меняются самым причудливым образом, чтобы приучить мозг стрелка реагировать лишь на саму угрозу, а не на внешность. Если у кого-то из манекенов в руке нож, его надо застрелить. Но вот появляется манекен священника, который держит крест так, словно это автомат. Если стрелок поразил его, он выбывает. Германская ГШГ-9 применят разноцветные модели голубей, которые раскачиваются под потолком; стрелку отдается приказ стрелять только по белым, или только по розовым, или только по голубым и так далее.
В ходе финальной части этого экзамена стрелок идет по темной «улочке» с пистолетом. Вдруг сбоку распахивается дверь, стрелок резко разворачивается туда и видит женщину с ребенком. Он, естественно, удерживается от выстрела. Через несколько шагов с другой стороны снова открывается дверь, но на сей раз оттуда появляются два боевика с автоматами. Стрелок выпускает по два патрона в каждого за секунду. Далее открывается дверь в которой видны двое: один мужчина с пистолетом удерживает второго, невооруженного.
Такое испытание продолжается сорок пять минут, в течение которых учитывается скорость реакции и меткость стрелка. Затем упражнение повторяют с автоматом.
«Весь вопрос, как заставить мозг человека контролировать его рефлексы в напряженной ситуации обыска или налета боевиков, -- комментирует инструктор САС. -- Фактор страха, предчувствие, резкий выброс адреналина в кровь, потные руки, возбуждение -- все это смешивается с паникой и легко может привести к ошибкам в моменты, когда по сотне выстрелов может быть сделано за какие-то несколько секунд...» В упражнении на «доме убийств» одна группа спускается на крышу здания с вертолета, а другая дюжина стрелков занимает скрытые позиции напротив парадного входа. Окна держатся под прицелом, в это время к двери подкрадывается подрывник, прикрепляет заряд взрывчатки к филенке и замку, после чего отбегает назад и нажимает кнопку дистанционного управления детонатора. Дверь с грохотом отлетает, и люди кидаются в клубы дыма, не обращая внимания на пламя и летящие куски кирпичей. Бегущий первым обычно держит лишь пистолет, а двое прикрывающих его вооружены автоматами МР-5. На них более легкие бронежилеты, чем у следующей за ними группы, потому что первым надо успеть с ловкостью проникнуть в дом за три секунды, а у тех, кто ворвется потом, больше шансов получить от противника пулю. После того как группа захвата заполняет первый этаж, авангард начинает подниматься на второй, прикрываемый сзади человеком с тяжелой автоматической винтовкой. Поскольку это самый уязвимый член команды, на нем укрепленные доспехи, покрытые металлокерамическим слоем для защиты от высокоскоростных винтовочных пуль.
Просматривая отдельные комнаты на пути, группа из пяти человек движется вдоль по коридору. Один, вышибая замки, стреляет специальными пулями из винтовки «ремингтон». Другие стоят по двое с обеих сторон от двери. Перед заходом в каждую комнату сасовцы бросают туда ослепляющие шашки. GIGN и другие антитеррористические подразделения, воздерживаются от широкого использования контузящих «слепящих» гранат и применяют их лишь в случае крайней необходимости. Бойцы проникают сквозь дверной проем синхронно, выполняя почти балетные телодвижения.
Основные методы стрельбы это: а) «стрельба внамет», продвижение двух сотрудников от двери вдоль стены к ближайшим углам комнаты, с поражением двойными или тройными выстрелами опознанных «врагов» напротив себя, и б) «перекрестная стрельба», когда они целятся на перекрещивающиеся области противоположных углов комнаты, второй метод применяющийся в случаях, который пригодится, когда террористы пытаются скрыться за спинами заложников, весьма опасен, так как в конечном счете коммандос могут подстрелить друг друга. Каждая комната должна быть очищена за четыре секунды, на весь первый этаж отпущено пятьдесят секунд. Как и в других имитационных упражнениях спецсил, здесь применяются настоящие боеприпасы.
В свое время в САС было традицией, что среди манекенов-террористов на последней стадии испытаний сидят сами инструкторы, выполняя роль заложников. Но время от времени случаются несчастные случаи, и инструктор оказывался застрелен. «Дельта» пытается разрешить проблему противоречия между «натуральностью» боя и смертельной угрозой путем использования парафиновых пуль. Обычная пуля извлекается из гильзы, порох удаляется, затем вводится прокладка из расплавленного парафина. Эта пуля может нанести травму, но не способна смертельно ранить. Так антитеррористические подразделения сталкиваются с реальностью.
Сасовцы, занимающиеся сегодня тренингом в «доме убийств», избегают попадания в заложников, которые прячутся под прикрытием мебели, тогда как террорист стоит перед ними в открытую и легко может быть поражен тройным выстрелом. Единичный выстрел может быть аккуратно выполнен с помощью прилагаемого к МР-5 целеискателя, который наводится красным пятнышком излучателя на переносицу террориста, спрятавшегося за спину заложника. Эта сцена из стереоскопического интерактивного фильма, который проецируется на пуленепробиваемый экран по стенам комнаты. Команда САС находится в одной комнате, а в соседней на их действия реагируют «террористы» и «заложники». Те и другие видят реакцию друг друга через телекамеры с трехсторонней разверткой. Этот увлекательный «фильм» заканчивается, когда все террористы (или все бойцы спецсил) нейтрализованы.
Антитеррористические группы, бюджет которых не позволяет таких дорогостоящих упражнений, использует заранее записанные фильмы, которые проецируются на стены комнат в «доме убийств». «Однако сложность с "видео" в том, что человек может запомнить сюжеты», -- замечает Кристиан Пруто. Ведь подобных сцен невозможно снять несколько сотен. В GIGN предпочитают использовать проекции слайдов с высоким разрешением, меняющимся с каждым следующим упражнением. «В любом случае, действия антитеррористической группы должны быть столь быстрыми, чтобы не позволить никакого движения в комнате, -- считает Пруто. -- Все, что требуется от группы -- это привыкнуть мгновенно реагировать на различные ситуации, с которыми они могут столкнуться».
Точно так же, как футбольная команда после матча просматривает свою игру по видео, САС и другие спецгруппы изучают записи своих действий в замедленном режиме. «Тут ты замешкался, Майк, -- говорит инструктор в тот момент, как на экране террорист успевает выпрыгнуть на бойца из укрытия. -- Ты потерял почти полсекунды, прежде чем шлепнуть его».
Однажды видеозапись остановили непосредственно во время тренировки австралийской САС, проходившей перед приглашенным генералом. Фосфорная «слепящая» граната взорвалась в руках бойца раньше времени. Когда в комнату вбежала пара коммандос в огнеупорных костюмах, все в коридоре уже были обрызганы пылающим фосфором. Неудачливый боец прыгал и страшно вопил, а генерал с ужасом глядел на расползающуюся, с черными краями дыру на своем мундире, сквозь которую уже выступало его волосатое брюшко.
Ни в каком другом роде войск на учениях не расходуется такое количество стрелковых боеприпасов. За год одной австралийской САС требуется столько же 9-мм патронов, сколько всей австралийской армии вместе взятой. Несколько сотен американцев в «Команде 6» «Морских львов» получают для упражнений в стрельбе больше патронов, чем весь Флот США. Дорогие и изощренно сконструированные винтовки «маузер» РSG-1 так часто стреляют в руках снайперов САС, что выжигается нарезка в стволе, и оружие приходится часто заменять. Оружейникам было поручено адаптировать для нужд САС пистолеты, которые рассчитаны на 10 тысяч непрерывных выстрелов, но должны выдержать бешеные тренировки сасовцев, расходующих только за одну неделю учений по пять тысяч патронов из одного пистолета.
«Многие наши люди в конце концов начинают страдать стрессовыми посттравматическими расстройствами», -- говорит Боб Моукс, указывая это в качестве причины, почему САС проводит ротацию людей в антитеррористических группах каждые полгода. «Такая система позволяет каждому поупражняться в антитеррористических действиях, и в то же время предохраняет от "сгорания" на этой безумной работе», -- отмечает он. В Австралии дежурный эскадрон раз в год призывается на игры Британского Содружества. Но между учениями в бесконечных «домах убийств», сотрудники спецсил пребывают в призрачном мире ложных тревог. Находиться на антитеррористическом дежурстве для многих означает по крайней мере спать дома, в своей постели, однако при этом нередко человека могут поднять посреди ночи срочным звонком.
Во время краткой летучки в штаб-квартире людям убедительно разъясняют, что в некоем аэропорту засечена террористическая группа, готовящаяся захватить самолет. Люди натягивают черные огнеупорные костюмы, пристегивают экипировку, помещают в лямки гранаты и стрелковое оружие, погружаются на вертолет или в автобус -- и все лишь для того, чтобы по прибытии на место узнать, что учебная тревога за-. кончилась, и они могут возвращаться домой. Эскадроны, занятые «боевыми действиями» всегда знают наверняка, когда тревога настоящая, а когда учебная. А в антитеррористических подразделениях такой уверенности нет. Ведь акты происходят повсюду и в самое неожиданное время, лучше всего -- предотвратить развертывание событий, пока инцидент не зашел слишком далеко.
«Мы -- подразделение, воюющее и в мирное время», -- так Кристиан Пруто описывает миссию, попивая со мной белое вино за обедом в ресторане на Елисейских полях. Он работает консультантом по безопасности президента Миттерана и общается с высшим военным руководством Франции. Пруто рассказывает, что GIGN, будучи прежде всего полицейской службой, имеет громадную практику разрешения осадных ситуаций. Это и обыкновенные ограбления банков, выходки маньяков-одиночек, тюремные бунты и другие менее серьезные криминальные эпизоды. Некоторые из них, впрочем, довольно необычны, как, например, захват в заложники одного чиновника. Несчастный был пленен собственной любовницей, которую он посещал, ускользая с работы в обеденный перерыв.
Однажды у Пруто было шумное происшествие. Из своего «магнума» он прострелил плечо грабителю банка, державшему под прицелом девочку-заложницу. Это именно тот подход к применению оружия, который предпочитает GIGN. «Простреленная в области плеча рука, сжимающаяся оружие, устраняет всякую угрозу, которую может представлять преступник», -- утверждает Пруто. Доктрина «нейтрализация вместо убийства» применяется GIGN во всех ситуациях с заложниками, даже если речь идет о схватке с террористами. «Решение -- убить или не убить -- зависит от ситуации. В принципе мы стараемся нейтрализовать террориста выстрелом с близкого расстояния и взять его живым». Это слова Пруто, того, кто самолично принял единственно верное решение штурмовать захваченный автобус в Джибути, несмотря на гибель многих террористов.
Дени де Фавье, теперешний командир GIGN, добавляет: «Когда оказывается, что ранение в плечо не привело к нейтрализации преступника, следующий выстрел направлен в голову. Такой принцип легче установить, если используются револьверы, а не автоматическое оружие».
«Военные подразделения типа САС рассматривают заложников как военную цель, а террористов -- как солдат противника», -- говорит Пруто, много дискутировавший на этот счет со своим британским коллегой Майклом Роузом. И САС, и американские «морские львы» признают, что «раз дело дошло до осады, противник будет уничтожен. Наша доктрина -- это тотальное уничтожение». Роуз с одобрением относится к заботе GIGN о сохранении человеческих жизней, однако замечает, что ему «чертовски трудно было бы убедить своих солдат, что жизнь стреляющего в них террориста более ценна, чем их собственная». Роуз отрицательно высказывается об «авторитаризме», принятом в некоторых спецсилах, например в германской ГШГ-9, когда решения принимаются верхушкой, а вся команда должна точно выполнять расписанные по нотам операции. Говоря это, Роуз делает рубящие жесты, словно описывает действия роботов. «Нет, решения должны рождаться внизу, а потом передаваться наверх для одобрения, причем в постоянных консультациях с конкретными исполнителями», -- замечает он.
В штаб-квартире антитеррористического подразделения царит спокойная и дружелюбная атмосфера. Отдание чести и другие военные формальности необязательны. В САС принято носить обычный армейский камуфляж, степень изношенности которого показывает ранг и старшинство. Члены GIGN и других антитеррористических групп расхаживают в спортивных костюмах, хорошо постриженны, гладко выбриты и стройны, и очень напоминают группу спортсменов-призеров.
Широкие окна выходят на военный городок под Версалем, где выстроились на парад призывники в оливковых мундирах, сияющие медалями за многочисленные сражения, штурмы и учения. В холле висит копия с газетного снимка, изображающая группу бойцов GIGN в хаки, с измазанными камуфляжным гримом лицами, именно тех, кто положил конец мятежу во французской колонии Новая Каледония на Тихом океане.
Антитеррористические группы тренируются здесь в огромном спортивном зале -- плавательный бассейн, отсеки для занятий карате и дзюдо, тяжелой атлетикой. Пруто одним ударом ребром ладони может разбить пять кирпичей, уложенных стопкой. Квалификация «черный пояс» постоянно поддерживается тридцатью сотрудниками GIGN. Капитан Дени де Фавье, с еще мокрыми светлыми курчавыми волосами, выглядит после тренировки словно бегун после длинной дистанции. Он объясняет, что, хотя «черный пояс» и не обязателен, но все жандармы должны владеть приемами самозащиты и рукопашного боя. Это особенно важно для антитеррористических групп, которым приходится обезвреживать террористов в борьбе, притом имея на себе несколько килограммов амуниции. Мы идем с ним на полдник в местный бар, проходя через гараж, где содержится парк бронированных автомобилей и микроавтобусов GIGN.
Раздается неожиданный взрыв, выстрелы и стрекотание автоматов -- это за стеной одна из групп тренируется в штурмовании зданий; что и отличает данное заведение от спортивной базы футболистов.
Потом мы видим, как начинаются упражнения по вождению -- водители должны на все увеличивающейся скорости развернуться с применением ручного тормоза. Это обычный метод для антитеррористических групп, позволяющий уйти из засады на узкой городской улице. Если с другой стороны еще одна машина боевиков стремится перекрыть выезд, то делается «контролируемый удар» в угол корпуса, который разворачивает мешающий автомобиль и открывает просвет для проезда. В тренировках спецсил повреждается так много автомобилей, что американская «Дельта» практикует найм подержанных автомобилей. Иначе никакой военный бюджет не справится с потребностями в технике для отработки внешнего наблюдения, противонаблюдения, преследования, прикрытия и спасательных акций.
Антитеррористические группы (АТ) практикуются и сами в устройстве засад на улицах. Одна группа примерно из тридцати человек готовится штурмовать автобус, в котором «террористы» удерживают заложников. Автобус уже в пути и следует в аэропорт, где захватчики погрузятся с жертвами в самолет -- как было в Мюнхене и как собирался сделать террорист Салим при захвате иранского посольства а Лондоне. Существуют различные уловки, заставляющие автобус остановиться. У САС есть метод пробивания всех четырех шин совершенно одновременно -- секрет, которым не владеет больше никто.
В тот момент, когда автобус останавливается, к нему подбегают двенадцать человек со складными лестницами, окружая его сбоку и сзади буквой «Ь>. Они незаметно для находящихся внутри приставляют к автобусу лестницы и уступают дорогу второй «волне», которая в одно мгновение вкатывается по лестницам вверх и врывается в салон. Затем третья группа врывается под прикрытием второй уже в двери. Вся операция занимает пять секунд.
Надо отметить, что американская «Дельта» в своих учениях часто использует в роли заложников специально нанятых людей. Один раз женщина-«заложница», испугавшись внезапного штурма автобуса, вскочила, в результате чего ей в лицо попала парафиновая пуля, причинившая тяжелую травму.
Группа особых операций (ГОО) испанской национальной полиции может быть признана бедной родственницей других спецсил -- она не имеет ни удивительных «домов убийств», ни «слепящих» взрывпакетов, ни даже приличных мишеней для снайперов, которым приходится часто использовать обычные блюдца. Учения по подрывной работе и захвату помещений проходят на равнине Гвадалахары, примерно в часе езды от Мадрида, в небольшой кирпичной развалюхе, разместившейся во дворе строения, отдаленно напоминающего средневековой замок.
ГОО была создана в 1980 году, сразу после прихода к власти демократического правительства, сменившего диктатуру генерала Франко. Организация и учения ГОО устроены по образцу германской ГШГ-9.
В ходе совместных тренировок американской «Команды 6» «морских львов» и ГОО по обеспечению безопасности Олимпиады 1992 года в Барселоне, американцы были поражены, что их испанские коллеги не используют акваланги. Впрочем, по утверждению исполнительного директора ГОО, в сухопутных операциях ГОО имеет богатейший по сравнению с другими спецподразделениями опыт, особенно в части освобождения заложников и непростых случаях при аресте террористов.
Дело в том, что ГОО постоянно начеку из-за непрекращающихся угроз со стороны баскской террористической организации ЭТА, которая наравне с ИРА может считаться опаснейшей и жесточайшей террористической сетью в Европе с международными связями, простирающимися от Ливии до Кубы. ЭТА сумела обеспечить себе приток капиталов ни больше ни меньше как в пару миллиардов долларов за счет дерзких похищений людей и рэкета среди предпринимателей Северной Испании. Взяв пример с латиноамериканских городских банд типа «Тупамарос», специализирующихся на киднеппинге, ЭТА постоянно пополняет собственные финансовые фонды и привлекает к себе общественное внимание частыми и громкими похищениями, держа ГОО в постоянном напряжении.
Команданте Ольгадо воспользовался карнавалом в честь святого, чтобы смешаться с разряженной толпой в баскском городке Трамос. Командира ГОО сопровождает переодетая женщина-полицейский; законспирировавшись таким образом, они выглядят, как флиртующая парочка. Взявшись за руки, они прогуливаются вдоль серых каменных домиков с маленькими темными окошками, неотличимых друг от друга в этом маленьком городке с населением всего жителей. Как и во многих таких же крошечных поселениях в Пиренеях, политическая организация ЭТА, Герри Батасуна (Народная партия), контролирует здешний муниципальный совет и знает все, в частности, кто приезжает и кто выезжает отсюда.
Такая ситуации затрудняет наблюдение полиции за зданием, в котором, по сведениям ГОО, содержатся захваченные ЭТА заложники. Необычная активность вокруг деревни может насторожить двух-трех боевиков, стерегущих заложников. Среди пленников, по данным полиции, возможно, находится отец всемирно известного певца Хулио Иглесиаса.
Ольгадо и его компаньонша замедлили шаг у каменной ограды напротив входа в дом. Он притянул ее к себе, одновременно боковым зрением изучая дверь, прикидывая ее размеры и толщину. Да, это двойная дверь из мореного дуба. Надо сообразить, сколько на нее понадобится взрывчатки, так, чтобы не рухнуло все здание... Пожалуй, тридцати граммов пластита «Гома Дос» испанского производства будет достаточно.
Уже удалясь в обнимку с женщиной, он отчетливо видит, что одно из окон на втором этаже наглухо закрыто изнутри.
Этим же вечером группа ГОО, подъезжающая на машинах с погашенными фарами по двухполосной дороге к Трамосу, еще не знает, кого им предстоит спасать -- Иглесиаса или известного промышленника Липпенейде. Автомобили останавливаются примерно в двух километрах от города, сотрудники ГОО в тренировочных костюмах выходят в дождливую ночную мглу. Пристегнув бронежилеты и надев кевларовые шлемы, они в последний раз проверяют взрывчатку и оружие -- германские автоматы «Хеклер и Кох» МР-5, пистолеты РS-9 и винтовки «маузер» РSG-1, с поставленными снайперами инфракрасными телескопическими прицелами.
По темной тропе в густом тумане спецназовцы приближаются к городу. Они слышат последние отдаленные взрывы петард и фейерверков на фиесте. Около двух часов ночи снайперы и отсекающая группа захвата занимают позиции вокруг дома, а штурмовая группа подбирается на корточках и прячется за невысокой каменной оградой. Пистолеты и автоматы нацелены поверх стены, пока командир Мигель Анхель подкрадывается к главной двери, прикрепляя к ней кусок пластита. Через три секунды он дергает за шнур детонатора, и взрыв сотрясает здание.
Сквозь завесу дыма и летящие осколки Анхель кидается вперед и мгновенно взбегает по узкой лестнице на второй этаж. За ним врывается команда; двери спален немедленно вышиблены, и двое боевиков ЭТА, вместе с одной женщиной валяющиеся в постели, не успевают даже потянуться за оружием, как на них уже наставлены дула автоматов.
Снеся выстрелом дверь в маленькую спаленку в конце коридора, Анхель нашел Иглесиаса. «Он выглядел очень ослабевшим, сидя на кровати с потухшим взглядом. Немудрено, что он был в шоке, и поначалу был не особенно разговорчив». Сервант был придвинут к закрытому окну, и единственной мебелью узника оставался ночной горшок.
Без единой жертвы ГОО сумела освободить заложников ЭТА. Это можно считать достойным ответом испанцев на операцию САС у Принсесс Гейт, в иранском посольстве.
В снайперской операции, которая может служить учебником по выборочной стрельбе, ГОО сумела поймать в засаду «коммандос» ЭТА, совершивших ночную высадку на скалистый, насквозь продуваемый ветрами берег у северного порта Пахарес. У полиции имелись точные сведения о месте, где группа ЭТА вступит на испанскую территорию, приплыв на лодке с юга Франции. Террористы надеялись на дороге, параллельной берегу, встретить автомобиль. Они затевали похищение одного из крупнейших промышленников Северной Испании.
С профессионализмом, достойным «Морских львов», пятеро боевиков ЭТА удачно сманеврировали в прибое на моторной надувной лодке «Зодиак» и подошли глубокой ночью, наконец, к берегу. Спустив лодку и спрятав ее в скалах, террористы двинулись по направлению к дороге. Они шли врозь, вооруженные гранатами и автоматами.
«Стоять! Полиция!» -- вдруг раздался голос офицера, стоявшего на скале. На боевиках скрестились лучи фонариков, они открыли в ответ бешеный автоматный огонь. Полицейские попрятались за утесы, спасаясь от града пуль, но снайперы, скрывавшиеся в укромных местах метрах в ста оттуда, навели винтовки «маузер» РSG-1 с инфракрасным прицелом -- и четверо террористов были застрелены наповал. Пятый, бросивший наземь автомат и поднявший руки, был захвачен невредимым.
Снайперы С1СЫ упражняются в стрельбе в закрытом зале. Лежа на возвышении, они целятся из специально сконструированных, большой убойной силы 7,62-мм винтовок FRF-1, установленных на двух ножках. Стрельба идет по мишеням размером 15 на 15 сантиметров, с расстояния 200 метров. Но попадания желательно сосредоточить в «яблочке» диаметром всего три см. Центр мишени можно различить с большим трудом -- это малюсенькое пятнышко в перекрестке трех рисок телескопического прицела винтовки.
Тяжелая отдача винтовки заставляет вас после каждого выстрела прицеливаться по-новой, передернув вручную затвор. После того как весь магазин из двенадцати патронов расстрелян, мы все идем к мишеням смотреть результаты. Большинство посадило половину выстрелов в «яблочко», а остальные -- вокруг, и лишь один снайпер попал все двенадцать раз в «яблочко», превратив центр мишени в одну большую дырку.
Затем мишени отодвигают на 300 метров и все повторяется, -- только перед стрельбой снайперы подкручивают прицел на нужное расстояние. Стрелки ОЮН должны точно поражать цель с расстояния 600 -- 800 метров. Специализированные снайперы должны уметь поразить цель с 1000 метров из тяжелой винтовки 12,7-мм калибра, пробивающей бронежилет.
Такие снайперы обычно упражняются самостоятельно. Целясь по фронту шириной в десять метров со своей «нормальной» дистанции в 300 метров, сержант Мик Макинтайр ловит в прицел взлетевшую мишень диаметром 44 сантиметра. У него есть всего три секунды на выстрел. В течение следующих десяти минут через случайные интервалы времени взлетят еще четыре мишени. Поскольку стрельба идет на открытом воздухе, то Макинтайр, ставший к этому времени уже инструктором САС по снайперской стрельбе, должен учитывать и атмосферные условия. В теплом и влажном воздухе пули обычно летят выше, чем в холодной атмосфере, где траектория полета скорее отклоняется вниз. Чувствуется и боковой ветерок, который вполне может изменить полет пули. Не отнимая глаза от окуляра, сержант поворачивает тумблер сбоку прицела.
На вооружение поступило новое снайперское оружие, снабженное устройством, наводящим на цель красное пятнышко в центре прицела, причем пока снайпер не выровняет прицел курок будет заблокирован. Инструкторы ГШГ-9 считают, что при стрельбе с расстояния в несколько миль идеальным оружием является малокалиберная винтовка с глушителем. Встроенный в чудо-винтовку компьютер учитывает при стрельбе даже атмосферные условия.
Однако командир французской С1СЫ, капитан Дени де Фавье не поддерживает использование этого оружия в антитеррористических операциях. «Мы не можем позволить машине принимать решение о выстреле. В ситуации столкновения с террористами решение открыть огонь должно исходить от человека и, безусловно, зависеть от обстоятельств».
«Когда в 1985 году в джунглях Новой Каледонии снайперы GIGN преследовали националистов из канакского движения, решение открывать огонь было принято очень быстро», -- говорит Филипп Легорю, командовавший той операцией. Более того, это было «политическое решение», которое принималось французским правительством, желавшим положить конец беспорядкам, вспыхнувшим в основной колонии Франции на рубеже Индийского и Тихого океанов. Уже были захвачены заложники, совершено нападение на казармы жандармерии; так что наведение порядка здесь было первоочередным императивом.
Четверо снайперов заняли позиции в двухстах метрах от маленькой фермы, расположенной посреди поляны в джунглях. Подняв плексигласовые щитки на кевларовые шлемы, стрелки стали зорко смотреть в инфракрасные ночные прицелы. Канакский лидер Машоро, сидел на полу в маленькой прихожей, около него находились двое мужчин, один из которых прилег на пол. Зная о слежке, они при разговоре тревожно оглядывались. Рядом стояли на вахте двое вооруженных винтовками часовых.
Через три секунды после того как снайперы доложили по «уоки-токи» о готовности к стрельбе, пришел приказ открыть огонь. Левый крайний снайпер застрелил Машоро и сидящего рядом с ним канака практически мгновенно. Следующий стрелок попал в голову лежащему и снял одного часового. Второй часовой, выбежавший из-за угла с винтовкой наперевес, получил несколько пуль справа.
Это была горячая работенка для французских спецсил. Четырнадцать человек, командированных из GIGN в Новую Каледонию, были поддержаны 2-ПП. Легорю удалось также освободить группу заложников, которых канаки держали в яме. «Мы верим в порядок на разумных основаниях», -- говорит этот бывший студент-радикал, оставивший GIGN вскоре после операции в Новой Каледонии.
6 марта 1988 года в Гибралтаре, когда патруль из четырех сотрудников САС преследовал трех террористов из ИРА, прикрывающих снайперов, вооруженных мощными винтовками с телескопическими прицелами, не было. Боевики только что оставили автомобиль, вероятно, начиненный взрывчаткой, перед зданием правительства. Противоречивые приказы, путанные сведения, спорная юрисдикция территории и другие факторы, повлиявшие на несколько разлаженные действия британской и испанской спецслужб по предупреждению террористического взрыва на торжественной церемонии смены караула, могли бы затормозить чистую работу -- а в операции «Флавиус» предполагалось «стрелять на поражение».
Коренастый, с бычьей шеей сержант Билл, задний карман джинсов которого оттянут от постоянного ношения 9-мм пистолета, прятался тогда в кустах, наблюдая за Сином Сэвиджем, Мэйридом Фарреллом и Дэниэлом Макканом; рыжеволосый британец-атлет, с длинным носом и тонкими подбритыми усами казался несколько неуместным здесь, на детской площадке, огороженной кустарниками, где детишки играли под присмотром сумрачных марокканских нянь. Но у САС просто не хватало времени, чтобы устроить более подходящий наблюдательный пункт. «Это оказалось единственным местом, где можно было спрятаться. В сущности пришлось импровизировать на ходу...», -- вспоминал Билл.
Судя по всему, либо наблюдение испанской полиции за террористами сорвалось, либо просто сообщения не доходили до смешанной группы, состоящей из полиции Гибралтара и британской разведкоманды МИ-5, засевших в скалах. Но так или иначе, ни трое террористов, ни припаркованный автомобиль не были никем замечены, а ведь все случилось в непосредственной близости от границы, как и все происходит в крохотном Гибралтаре.
Группе САС объяснили, что ей придется иметь дело с «самыми опасными террористами ИРА», жутчайшими из тех, с которыми они когда-либо сталкивались. В этот период ИРА готовила ряд терактов в заморских колониях Британии. Оперативникам САС зачитали досье всех трех боевиков: Мэйрид Фарелл уже отбывал семилетнее заключение в связи со взрывом машины в Белфасте. По словам сержанта Билла, «мы все были так накручены, что если бы перед нами выбежали цыплята, мы готовы были бы пострелять и их».
Когда Син Сэвидж, отделившись от троицы, и купив газеты на бензоколонке «Шелл», пошел в противоположном направлении по Уинстон Черчилль Авеню, «это выглядело, как определенный сигнал». Когда Сэвидж столкнулся лицом к лицу с одним из следящих за ним сыщиков, сдали нервы, и дело сделали пули.
Сержант Билл выбежал, сломя голову, из своих кустов, чуть не опрокинув супружескую пару с детской коляской. «Извини, друг!» -- только и успел крикнуть он, стараясь поскорее догнать остальных четырех членов своего патруля. Поскольку террористы наверняка были вооружены и, скорее всего, имели дистанционный пульт взрывателя, надо было стрелять при первом подозрении, что боевики почувствовали подвох.
Даже безоружный Маккан, сам по себе представлял немалую опасность: беспощадный, холодный убийца, на котором висело множество леденящих кровь дел. Так что сасовцам в тот день пригодилось умение стрелять без промаха.
Солдат А вступил в ближний бой с Макканом, в упор выпустил в него все тринадцать патронов из 9-мм пистолета.
Солдат В атаковал Фаррелла тем же способом, а сержант Билл с напарником взяли в клещи Сэвиджа, прошив его пулями с двух направлений, прежде чем террорист успел рвануться к темному тоннелю, пробитому в древней Гибралтарской крепостной стене.
То, что стороннему наблюдателю могло показаться довольно жестоким убийством, для сотрудников САС было лишь проверенным методом гарантировать полную нейтрализацию преступников, их полную неспособность воспользоваться, хотя бы из последний сил, гранатой или дистанционным взрывателем.
«Сперва я целился в центр туловища Сэвиджа, -- рассказывал солдат С. -- Стрелял я до тех пор, пока он не начал падать и я удостоверился, что боевик не сможет привести в действие взрывное устройство. Последние две пули я послал ему в голову (эти пули пробили голову Сэвиджа навылет и образовали в асфальте кратер размером 7 на 10 сантиметров). Не долетев нескольких сантиметров до земли, он уже был мертв. Но я продолжал стрелять, пока террорист не упал окончательно, а его руки не отвалились от туловища...»

Вернуться назад

Реклама

Чтобы стадо не убегало нужна электроизгородь.